Сама судьба препятствовала этой поездке. Слишком долгие сборы повлекли за собой опоздание Ирины и Натальи на званое мероприятие к приятельнице Светлане. Повод – то ли горе, то ли радость от развода с мужем – конкретному определению не поддавался. Зато ясна причина, от которой скончался неожиданный гость приятельницы: опередив всех, хлебнул с праздничного стола отравленного вина.
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
поминая родную и не очень маму российской авиации и удмуртских авиалиний. – Да эту марку самолетов уже давным-давно сняли с эксплуатации! Сдам билет к чертовой бабушке!
– И правильно, – шепнула мне Наташка. – Пусть сдает. Похоже, чертова бабушка – мама его родного папы. А главное, число тринадцать убавится. И мы спокойненько полетим. Не самоубийцы же летчики.
На ватных ногах, повинуясь необходимости, наша группа из тринадцати человек, в числе которых оказался и пресловутый мужик-пустозвон, тащилась с вещами по летному полю, овеваемая то ли вечерней прохладой, то ли чувством страха. Похоже, только один юнец, в силу природной бесшабашности, усиленной возрастным пофигизмом, ничего не боялся. Забросив на плечо спортивную сумку и сунув руки в карманы драных джинсов, он, легко пружиня на длинных ногах, сразу же оторвался от основной группы заложников обстоятельств и первым сел в самолет. Я ему позавидовала. По-хорошему.
По прибытии к конечной цели – авиалайнеру АН-24 у некоторых лиц, невзирая на пол и возраст, началась хорошо замаскированная истерика. Только у женщин она проявлялась в сдержанных рыданиях, а у мужчин – слишком нервным смешком. Широко открытыми глазами мы с Наташкой смотрели на крылья самолета, поддерживаемые металлическими стойками. Ступеньки, ведущие в салон, начинались прямо от земли и отличались исключительно железным характером.
Плохо соображая, мы влезли внутрь. Завершающими. Без помощи Наташки я точно бы не забралась. У меня правая нога с трудом попала даже на первую ступеньку. Подруга обеспечивала мое восхождение и собственными руками и головой. Дверь за нами закрыл сам капитан воздушного судна, предложив усаживаться на любое из тридцати оставшихся свободными кресел. Тридцать первое свое окончательно отслужило. Остальные одиннадцать были уже заняты более отчаянными пассажирами. Мы выбрали места поближе к экипажу, состоявшему из того же капитана и стюардессы, выглядевшей в этом «давно не эксплуатируемом» чуде, как Красная Шапочка на футбольном поле. Сам капитан, лет тридцати от роду, имел обаятельную внешность и отличался белозубой улыбкой. Напряженным взглядом мы проводили его в кабину. Очень уж не хотелось с ним расставаться.
– На эту рухлядь специально такие кадры подбирают, чтобы усыпить бдительность пассажиров, – проворчала Наташка. – Интересно, он парашют на себя сразу нацепит, как только сядет за руль?…
– За штурвал, – автоматически поправила я. – У самолета руль обзывается штурвалом… А что, если этот летчик тоже инструктор по вождению? Только самолетов. И в свободное от основной работы время калымит. Не приведи Господи, если и ему надо забирать ребенка из садика!
– Ну да. Тем более, что жена у него наверняка наша стюардесса. Семейный подряд.
На этом наши с Наташкой переговоры прервались. Капитан корабля снова явил себя перепуганному народу:
– Еще раз добрый вечер, уважаемые дамы и господа! Я капитан этого самолета Шувалов Денис Сергеевич. – Держался он прекрасно. – Благодарю вас за то, что решились на этот полет, и смею заверить, вы не пожалеете. Наш самолет надежнее многих современных авиалайнеров. Полет будет проходить на высоте пять тысяч метров, а из этого следует, что мы с вами избежим попадания в столь неприятные для пассажиров зоны турбулентности. Единственное, с чем вам придется смириться – немного увеличенное время полета: три часа. Но ведь это не самое главное. Главное – полная безопасность. И в этой связи для людей суеверных хочу специально подчеркнуть: вас не тринадцать человек, поскольку я – четырнадцатый, а стюардесса Оксана – пятнадцатая. Так что предлагаю расслабиться и насладиться полетом.
Летчик скрылся за ширмой, а вместо него появилась Оксана. Прямо, как в театре. Она произнесла традиционный набор слов, велела пристегнуться, и тут Наташка вскочила, попросив разрешения пересесть ближе к хвосту. Я так и не поняла, получили ли мы «добро» или нет. Под гул моторов молнией пронеслись между рядами кресел, сея среди успокоенных пассажиров легкую панику.
– Мы поближе к туалету! – громко оповестила подруга, подтолкнув меня к последним местам, на которых мы и уселись, не особо выбирая. А не из чего было выбирать. Все кресла, в большей или меньшей степени, были сломаны.
– Что бы там они ни говорили, – махнула рукой Наташка в сторону кабины летчика, – а хвост – самое надежное место в самолете.
– После взлета я предложу вам ужин и напитки, – косясь в нашу сторону, но при этом не забывая профессионально улыбаться, объявила стюардесса и исчезла.
Сидевшая достаточно далеко от нас семейная пара, пристегнувшись ремнями, синхронно откинулась на спинки кресел. Мгновенно началась повальная
