Сама судьба препятствовала этой поездке. Слишком долгие сборы повлекли за собой опоздание Ирины и Натальи на званое мероприятие к приятельнице Светлане. Повод – то ли горе, то ли радость от развода с мужем – конкретному определению не поддавался. Зато ясна причина, от которой скончался неожиданный гость приятельницы: опередив всех, хлебнул с праздничного стола отравленного вина.
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
Самурайца даже и не вспоминала. Закрыв глаза, детально перебирала подробности наших с Натальей пряток в доме Серова с последующим не очень удачным босоногим бегством. Память – удивительная штука. Иногда просто поражаешься тем очевидным деталям, которые автоматически отмечаешь, но не осмысливаешь. Я даже ахнула.
Наташка схватила меня за руку:
– Что?! Ну, говори, не томи! Может, нам вообще не стоит возвращаться в столицу? В конце концов поедем в Воткинск…
– Ничего… – медленно проронила я, еще не совсем уверенная в собственных выводах. – Надо проверить, действительно ли Георгиновна охромела. Подумай на досуге, как это сделать так, чтобы ей не обидно было.
– Не обидно или не больно?
– Только без членовредительства!
– Следи за своими выражениями! О каком членовредительстве может идти речь? Как раз это при всем желании не сделаешь. Она же не мужик. Если без обиды – стоит наведаться в травмпункт. Какой именно, осторожненько выясним у нее самой. По прибытии. Есть еще один метод. Правда, рискованный… Как только привезем Тимофея, надо обеспечить Георгиновне радостную встречу с подопечным дитем. Слегка толкну его в объятия болезной. Если она устоит на двух ногах, а накостыляет мне уже потом, значит, милая помощница по хозяйству цела и невредима. Впрочем, зачем заранее голову морочить. По ходу дела разберемся. Между прочим, у меня тоже мелькала мысль, что Георгиновна связана с самурайцем преступными планами. Может, ей и ребенка нельзя доверять?
– Пока не знаю. А у тебя случайно не сохранился номер телефона, по которому нам было рекомендовано заказать билеты?
– Обижаешь. Я все-таки надеюсь свести счеты с этими деятелями. В плане компенсации за моральный ущерб и расход бензина. Впрочем, одну остановку до метро я пешком шла, пусть подавятся моим благородством. А за моральный ущерб рассчитаюсь с помощью Серова. Теперь я просто обязана добиться его освобождения. От всей души надеюсь, что его скоро выпустят. Ой, когда же это я две булки оприходовала? Ирка, ты специально мне зубы заговаривала.
– Ну разумеется. Только надеялась, у тебя аппетит пропадет. А ты на нервной почве не заметила, как заодно и мой стакан с кофе прихватила.
– Жадность – очень плохая черта чужого характера. Завтрак окончен! Идем гулять по городу.
Это была странная прогулка, вернее – пробежка, запомнившаяся только отдельными эпизодами. Начало было положено по набережной Ижевского пруда, затем я с трудом оторвала Наташку от монумента с надписью «Навеки с Россией». Уж очень ей понравилось содержание, и она мгновенно, чисто по-женски, прониклась братской любовью ко всей Удмуртской Республике. Центр города украшал комплекс памятников на Карлутской площади с аллеей Героев Советского Союза, монументом боевой и трудовой Славы и Вечным огнем. Ижевцы были настоящими патриотами. Но больше нас поразило другое открытие: они являлись отъявленными юмористами. Первое тому подтверждение мы нашли, узрев в парке крокодила. Железный Гена в шляпе с наплевательски-независимым видом сидел на личной металлической лавочке, косящей под изделие из веток дерева различного калибра, и отдыхал. Вольно свисающие руки, непринужденно заложенная на левую ногу правая нога (все конечности были вполне человеческими), а также выражение морды лица крокодила свидельствовали о том, что ему очень хорошо. И чихать на всех, кого это не устраивает. Тут же выяснилось, что это Ижевский символ независимости и свободы. По местной легенде в давние-стародавние времена живые крокодилы весело резвились в местных речушках.
– Теперь понятно, почему ижевцы пруд выкопали, а Гена характерной фигуры и лап лишился, – глубокомысленно заявила Наташка. – Э-во-лю-ци-я! В процессе своего постепенного развития крокодилы вынуждены были приспосабливаться к окружающей обстановке. И то ли вотяков обожрались до потери собственной индивидуальности, то ли просто стали брать с них положительный пример… Одним словом, эволюция!
Следующим моментом культурной программы, потрясшей наше воображение, был трехметровый памятник Ижевскому пельменю. Создавалось впечатление, что рука отъевшегося на них гиганта взяла огромную вилку общепитовского образца доперестроечного Советского Союза и, насадив на нее соответствующий ей по размеру, метровый в диаметре пельмень, воткнула ее в землю. Таким образом ижевцы сказали свое решительное «Нет!» всяким разговорам о месте рождения этого чуда. Само слово «пельмень» отнюдь нерусского происхождения, поскольку происходит от удмуртского «пельнянь» – «хлебное ушко». Потом, как водится, кто-то, отведав «ушек», кому-то похвалился. Только либо сам переврал,
