Сама судьба препятствовала этой поездке. Слишком долгие сборы повлекли за собой опоздание Ирины и Натальи на званое мероприятие к приятельнице Светлане. Повод – то ли горе, то ли радость от развода с мужем – конкретному определению не поддавался. Зато ясна причина, от которой скончался неожиданный гость приятельницы: опередив всех, хлебнул с праздничного стола отравленного вина.
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
И она, хватаясь за калитку, медленно развернулась в намерении вернуться назад, на лавочку, где до этого незаметно и сидела в компании с котом.
Мы с Наташкой переглянулись, решение пришло мгновенно. Не сговариваясь, подхватили ее под руки и, подлаживаясь под ее медленные шаги, помогли сесть.
– Вы себя плохо чувствуете? – ощущая, как жалость захватывает меня с головой, дрожащим голосом спросила я. Дурацкий вопрос! А то не видно. – У вас лекарство есть? Мы можем доехать до аптеки и купить.
– Спасибо. Только мне никакое лекарство не поможет. Сына я позавчера схоронила. Даст Бог, скоро встретимся. – Закрыв лицо ладонями, женщина глухо зарыдала. – Если бы в тот проклятый день знала, что больше не увижу кровинушку мою, не отпустила бы…
Хотелось сбежать, спрятаться от ее слов и той безысходности, которая в них звучала. Нет ничего страшнее, чем терять детей. И не важно, в каком они возрасте. Безликий ранее для меня Арефьев стал обретать реальность конкретного человека. Ну какие слова утешения могли помочь этой женщине? Да никакие. Наверное, надо просто поговорить о нем.
– А куда ваш сын в тот день поехал? (Как будто не знала!).
– Вот и следователь то же самое спрашивал. Если бы сыночек сказал… Какая-то женщина ему позвонила, он еще сначала удивился, потом, не могу сказать: что испугался, как-то разволновался очень. Все по дому с телефоном бегал. Мне показалось, женщину Светой звали. Он это имя несколько раз повторил. После разговора такой радостный стал, весь прямо «на воздусях». Потом денег сколько-то отсчитал, в свой портфель сунул и убежал. Даже ящичек, в котором они у него лежали, забыл закрыть. Крикнул только, что к вечеру будет.
– И вы здесь совсем одна?
– Соседка заходит. Скоро племянница прилетит. На похоронах-то не была. Не сообщили ей. Все хотела меня с собой в свой Крым забрать, да куда ж я от мужа с сыночком? – Женщина обреченно глотала слезы. Наташка тихонько подвыла, а меня перестали держать ноги, и я плюхнулась рядом с Варварой Семеновной. – Не везло ему в жизни. Три раза женился, трем женам по квартире оставил. А сам жилье снимал. Правда, последние месяцы здесь со мной жил, в квартире ему отказали. Только недавно новую двухкомнатную купил, ремонт там затеял. Думали с ним вместе переехать, у меня комната в коммуналке, соседи пьют, вот и живу здесь с марта и до морозов.
Говорить я не могла, нервный спазм не давал открыть рот. Наташка, поняв это неведомым мне образом, сквозь тихие всхлипывания поздравила женщину с предстоящим переездом в квартиру.
– И-и-и, милые, – утирая слезы, махнула она рукой. – Какой переезд! Вчера туда три бывших его жены въехали. Соседка Катя ездила посмотреть, что там с ремонтом. Все хорошо. Ремонт почти закончен, пыль столбом – невестки вещами друг в дружку кидаются.
– Это произвол! – очнулась я. – Самозахват! Давно ваш Игорь с последней женой развелся? – И… осеклась. Но Варвара Семеновна даже внимания не обратила на то, что мне не положено знать имя ее покойного сына. – …Дети у бывших жен есть?
– Да зачем им дети? А с последней-то женой уж года два с лишком как развелся. Была у него в молодости хорошая девушка, сам виноват – упустил. Хотел сначала денег заработать, потом жениться. И я туда же, уговорить надо было, а я, наоборот, его сторону держала. Только ведь он всей правды мне не сказал. Глядишь, сейчас и внучок бы был, а то и внученька.
– Варвара Семеновна, вы единственная наследница сына, если он, конечно, не оставил завещания.
– Какое там завещание! Игорек жить собирался. Даром, что болел очень. А мне и не нужно ничего… – Женщина немного помедлила, не выдержала и призналась: – Денежек я у него нашла, доллары, кажется. Только ничего в них не понимаю. Этим коршунихам ничего не сказала, хотя они, когда за одеждой для Игорьковых похорон приезжали, весь дом перерыли. А чего было перерывать? У него и был-то один серый костюмчик, он его редко одевал, все в чем попроще бегал. Работа у него была такая, что хоть и директор, а в костюме не посидишь. Скважины его контора бурила, колодцы разные, так и называлась «Родники». В этом сереньком костюме и похоронили. Спасибо друзьям с работы – все расходы на себя взяли и организовали все… Я-то, как в беспамятстве, находилась. Ведь хоть и болел, но в одночасье умер, ушел – и насовсем. – Варвара Семеновна глухо охнула.
– Так! Машина у него была?
Слезы у Натальи высохли. Разговор перетекал в ненужное русло.
– Была. Здесь, на участке, стояла. Старшая невестка забрала. Сама себе какую-то бумажку написала и забрала. Сказала, будет ездить похоронами заниматься. Теперь уж, наверное, не отдаст. Да и что мне с этой машиной делать-то? Было бы кому ездить…
– Наверное, эта невестка все человечество
