Сама судьба препятствовала этой поездке. Слишком долгие сборы повлекли за собой опоздание Ирины и Натальи на званое мероприятие к приятельнице Светлане. Повод – то ли горе, то ли радость от развода с мужем – конкретному определению не поддавался. Зато ясна причина, от которой скончался неожиданный гость приятельницы: опередив всех, хлебнул с праздничного стола отравленного вина.
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
я не успела. Самураец свернул с дорожки, ведущей к дому, намереваясь обогнуть его справа. Мы прибавили ходу и буквально врезались в проводника. Илья Иванович терпеливо ожидал нашего появления за углом. От неожиданности мы наконец-то с ним поздоровались. Он даже не улыбнулся, просто с достоинством склонил голову и медленно вернул ее в исходное положение. Потом опять повернулся и невесомо зашагал дальше по траве, намеренно игнорируя бетонную дорожку. Несмотря на то что шел он медленно, мы за ним едва успевали. И немудрено. Я постоянно оглядывалась по сторонам, ожидая налета науськанных на нас пчел.
Участок был очень ухоженный. Этот вид придавала ему аккуратно подстриженная трава, которую невозможно было обозвать сорняком. Старые яблони, усыпанные яблоками, пытались перещеголять друг друга краснощеким урожаем. Ульев в поле зрения не наблюдалось. Нечаянно подвернувшись Наташке под ноги и получив сердитое указание прекратить разброд и шатание, я сосредоточилась на плитках садовой дорожки и стала старательно перешагивать их стыки.
Летний домик, в котором обитал Самураец, оказался незавершенным строительством. Наверное, Серов хотел построить сауну или баню, да передумал.
– А может быть, не стоит нам заходить? – притормозила Наташка. – Вынесите наши сумки, передайте горячий привет Тимофею, мы и поедем… Восвояси.
Но Самураец оказался настырным:
– Прошу вас… – заявил он тоном, не допускающим отказ от предложения проследовать с открытой веранды в гостеприимно распахнутую им дверь комнаты. Я собралась с силами и, потеснив подругу, отважно перешагнула порог.
– Тетя Ира! – услышала теплый Тимкин тенорок и расплылась в улыбке до ушей. А как еще можно было отреагировать на его, точно такую же? Юноша сидел в своем моторизованном кресле у окна, и солнце образовало вокруг его головы сияющий нимб. На ногах были немыслимые по такой погоде шерстяные носки.
– Сейчас я вышибу эту «пробку», – поняв, что за порогом ничего страшного не происходит, заявила Наталья, и я, догадавшись, кому именно адресована угроза, вовремя посторонилась, позволив подруге войти более решительно, чем я сама. Можно даже сказать – «влететь». По дороге Наташка прихватила наши спортивные сумки, которые стояли на стуле, и черный пакет, не наш, в котором определенно что-то лежало. Войдя последним, самураец не стал закрывать за собой дверь. Он неслышно прошел мимо нас, похлопал Тимку по плечу, затем задернул легкую оконную занавеску, и нимб вокруг Тимкиной головы исчез.
В комнате имелся минимальный набор мебели: встроенный шкаф, застеленная пледом кровать, два стула (один из них с нашими сумками), маленький низкий столик и тумбочка с небольшим окном в большой мир – телевизором. Справа виднелась еще одна дверь. Был и второй этаж, но лестница на него вела прямо с веранды.
– Располагайтесь. – Самураец легко взял со стула все сумки так, как будто они были невесомыми, и переместил их к выходу. Оба поставленных перед нами стула означали предложение присесть. – Я приготовлю чай. – Самураец вплыл в помещение, находившееся за закрытой дверью, еще до того как Наташка успела выразить протест предложению.
– Ты что, здесь расположился? А почему не дома? – спросила я.
– И зачем бросил нас в аэропорту? – добавила вопрос от себя Наташка.
Тимка погасил улыбку и очень серьезно ответил:
– Не хочется торчать одному в большом пустом доме. Иногда меня по ночам мучают кошмары. И я терпеть не могу Москву и московскую квартиру, куда вы нацелились меня отправить.
– А Георгиновну? Георгиновну тоже не можешь терпеть? – поинтересовалась подруга.
– Предпочитаю не обсуждать личности людей, с которыми проживаю рядом.
– Слушай, я начинаю тебя прощать. – Наташка поерзала на стуле, вытащила из правого кармана брюк мобильник и переложила его в левый карман. – Ты, наверное, в отца пошел. Он тоже не стал обливать грязью твоего Илью Ивановича. Просто озадачил: доставить тебя Георгиновне, и баста!
– Это он вам лично сказал?
Мы с Наташкой переглянулись, и на Тимкиных губах расцвела ехидная усмешка. Я поняла, что врать нельзя, впрочем, и правду сказать невозможно.
– Нет. При личной встрече мы не завоевали его доверия. Просто выполнили просьбу, скажем так, нашего хорошего знакомого, к которому твой отец обратился со своей проблемой.
– А «хорошего знакомого» случайно не Светланой Константиновной зовут?
Наташка переложила мобильник из левого кармана брюк в правый и вопросительно посмотрела на меня:
– Ир, как ты думаешь, что бы сейчас сделал с этим отроком господин Александр Витальевич Курбатов, если бы понял, что его насильно перекрашивают в голубой
