Сама судьба препятствовала этой поездке. Слишком долгие сборы повлекли за собой опоздание Ирины и Натальи на званое мероприятие к приятельнице Светлане. Повод – то ли горе, то ли радость от развода с мужем – конкретному определению не поддавался. Зато ясна причина, от которой скончался неожиданный гость приятельницы: опередив всех, хлебнул с праздничного стола отравленного вина.
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
из чувства жалости.
– Ирка! Прекрати корчить рожи! Прямо безголосые байки из склепа! Лучше включи чайник. Евгения Георгиновна… Ой, простите…
– Это вам Владимир Аркадьевич доложил о моем подпольном отчестве? Просто постарайтесь больше не оговариваться. Кстати, вы мне так и не сказали, какое отношение имеете к господину Серову.
Я поняла, что пора вмешиваться. Разговор упорно уходил в сторону, отступление прикрывалось вскипевшим и выключившимся чайником. Свирепо взглянув на Наталью, поняла, что погорячилась. Подруга даже не соизволила оценить мою новую «рожу», настолько была поглощена подготовкой к чайной церемонии. Без конца интересовалась, где чашки, ложки, конфеты.
Сменив выражение лица на равнодушно-доброжелательное, я поведала Георгиновне, что Серова знаем давно. И в настоящее время являемся единственными, на кого он может полностью положиться. Более того, она зря думает, что нас не коснулся вопрос переселения Тимки с дачи в Москву. Серов пришел к такому решению вынужденно. В его ближайших планах – регистрация повторного брака со Светланой Константиновной, а Тимкина ненависть к ней не знает границ. Собственно, из-за этого Серов и отправил родного ребенка в Ижевск.
– Она сама виновата! – запальчиво заявила Георгиновна. – Так вести себя с набалованным подростком! Лебезила, пыталась гладить по головке, прощала ему все его дерзкие выходки. Разумеется, мальчик понял ее поведение по-своему. Конечно, Тима отвратительно поступил по отношению к отцу. Забраться к Светлане в кровать, зная, что он дома! И еще неизвестно, кто из них говорил правду, Светлана или Тимофей. Мальчик просто влюбился. Глупый еще. Сколько раз жаловался мне и отцу, что она флиртует со всеми мужчинами. По-своему ее ревновал. Кстати, последнее время Светлана действительно вела себя крайне неприлично. Ой! Нельзя ли поосторожнее!
– Нельзя! – отрезала Наталья. – Светлана Константиновна в этой семье заработала себе нервное заболевание. Опытный психолог рекомендовал ей повысить уровень самооценки. Науськанная специалистом, она действовала строго в соответствии с его рекомендациями. Владимир об этом не знал, поскольку в противном случае терялся весь смысл лечения. Ему первому надлежало заново разглядеть в ней личность. Только он не успел. Появились побочные эффекты лечения, и Светлана с ним развелась. Тем не менее психолог был прав. Серов все-таки разглядел в жене эту личность даже в отсутствие самой жены. Теперь снова готов на ней жениться.
– Еще чего!!! – Георгиновна слушала Наталью с нарастающим подозрением.
Мне пришлось пойти на определенный риск и дернуть подругу за волосы. Она яростно распрямилась и послала меня к психиатру. На какой-то миг мне даже показалось, что лично готова меня к нему сопроводить. И чем скорее, тем лучше. Скромно потупившись, я сосредоточилась на перевязанной ноге Георгиновны и пояснила, что у подруги легкий пух в голове, от которого я ее и постаралась избавить. И вот результат – никакой благодарности.
– Пух? В августе? – приглаживая волосы и начиная сбавлять силу яростного натиска, засомневалась Наташка.
– Плоды запоздалые, – уже не боясь ее непредсказуемой реакции, пояснила я. Она все поняла правильно.
– Между прочим, Владимир сам недавно встречался с тем самым психиатром, в смысле, психологом. А Тимофею действительно лучше жить отдельно.
– Здесь? Ну, знаете ли…
И тут меня осенило! Если даже и не права, Георгиновна поправит.
– Вообще-то, вынуждена с вами согласиться. Зря не поменяли эту квартиру. – Я медленно подошла к окну и выглянула вниз. Четырнадцатый этаж. – Мать Тимофея умерла сразу?
– Глупый вопрос. Странно… – Георгиновна зябко передернула плечами, – Владимир Аркадьевич никому не говорил, что она выпала из окна. Даже Тима со временем в это уверовал, хотя произошло это у него на глазах. Много лет квартира пустовала, мальчик был против продажи или обмена.
Я с ужасом попятилась, вытирая вспотевшие ладони о брюки.
– Тима… сразу выскочил на лестничную площадку… Лифт был занят. И тогда он побежал… Очень торопился… Перепрыгивал сразу через несколько ступенек. Потом упал и… – Слова давались Георгиновне с трудом. Тормозили и спотыкались друг о друга.
Я нащупала позади себя стул и обессиленно села. Невозможно было оставаться в этой квартире дальше. Я что-то пробормотала про необходимость включить чайник, но только у себя дома. Ясно было одно: несмотря на то что трагедия случилась давно, спокойствие утеряно. За короткое время в мою жизнь, хоть и бочком, но настойчиво вклинилось очередное чужое горе. И оно лишало меня способности видеть окружающий мир в прежних радужных красках. Странное
