Сама судьба препятствовала этой поездке. Слишком долгие сборы повлекли за собой опоздание Ирины и Натальи на званое мероприятие к приятельнице Светлане. Повод – то ли горе, то ли радость от развода с мужем – конкретному определению не поддавался. Зато ясна причина, от которой скончался неожиданный гость приятельницы: опередив всех, хлебнул с праздничного стола отравленного вина.
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
чуть с кресла не навернулась – так ретиво потянулась за очередным стаканчиком воды.
О дальнейшем я уже догадалась, но, чтобы не расстраивать подругу, делала безумные глаза и вполне естественно корчила немыслимые рожи, означающие крайнюю степень моего изумления.
Лидочка была не единственной любовью Игоря. Серьезность в отношениях с женщинами ему вообще претила. Но из своих многочисленных походов «налево» возвращался он всегда только к ней. Поразительно, но она научилась спокойно ждать этих возвращений. А потом, когда он, казалось, остепенился, их отношения вдруг разладились. По вине Игоря. Впрочем, разве можно ставить ему в вину то, что он узнал о приговоре врачей: злокачественная опухоль, поразившая правое легкое. Игорь лег на операцию, так ничего никому и не сказав. Кроме друга, являвшегося соучредителем и его заместителем по работе. Но тот на эту тему не распространялся – был связан обетом молчания.
Операция прошла успешно, численно увеличившийся к тому времени коллектив считал, что директор в длительном отпуске. Сам Арефьев был настроен не очень оптимистично. Благополучный исход операции, последующие сеансы изматывающей химиотерапии не давали твердых гарантий полного избавления от болезни. Просто заполучил временную отсрочку. Но он и представить себе не мог, что выпишется как раз к моменту смерти Лидочки. Здоровье у нее, к тому же подорванное усиленным за последние полгода злоупотреблением алкоголя, оказалось гораздо слабее, чем у Арефьева. Острая сердечная недостаточность оказалась коварнее раковой опухоли.
Хоронили Лидочку на новом участке кладбища, где была сплошная глина. Именно тогда Арефьев за большие деньги приобрел себе соседний участок земли. Долго жить после операции он не надеялся. Для придания сделке видимости законности, в пустующую могилу была захоронена урна с прахом неизвестного бомжа, посмертно ставшего родственником Арефьева Игоря Леонидовича. Он получил свидетельство о праве на последний в жизни земельный участок. Теперь эту бордовую книжку передадут Варваре Семеновне. Чуть позднее. Когда она немного свыкнется со своим горем.
– Ей все равно бы пришлось горевать, – вздохнула Наташка. – Главбухша сказала, что два месяца назад у Арефьева начался рецидив – пошли метастазы, он стал активно терять вес. Ему постоянно кололи какие-то безумно дорогие препараты, счета на их приобретение оплачивала фирма. А его мать до сих пор уверена, что длительный срок лечения после пустяковой операции связан с заболеванием туберкулезом. Он ей так сказал. В наше свободное для бомжей и бродяжничества время эта «мумия» без конца возвращается. Запросто можно подцепить где угодно, причем иногда она выступает под маской сильной простуды.
Мне захотелось встать в выглянуть в окно – убедиться, что в окружающем нас мире ничего не изменилось. Но передумала. Поерзала на табуретке и успокоилась.
– Вот теперь понимаю, почему Игорь так бездумно подходил к вопросу женитьбы. Не слабо! Сменить трех жен, одна одной стервознее. Торопился жить. С другой стороны, после Лидочки не мог никого любить по-настоящему, а эти стервятницы в процессе охмурения денежного жениха, как пить дать, проявляли недюжинную изобретательность. По глупости он позволял себя обожать, считая (опять-таки по глупости), что осчастливил избранницу.
– Ир, давай помянем несчастного еще раз. И – все! Ночью мне за руль. А Игорек не козел. О покойниках нельзя говорить плохо. Он был просто взрослым мужчиной с душой наивного чукотского юноши.
Я с готовностью протянула свою чашку, и Наташка плеснула в нее коньяка.
– После твоей сегодняшней поездки на фирму у меня создалось впечатление, что похоронила брата.
– По разуму?
Я чуть не поперхнулась от возмущения, чем очень удивила Наташку.
– Нечего обижаться. Ничего плохого в виду не имела. Просто ты такая же взрослая особь, только женского пола с душой наивной чукотской девушки. А я ваша старшая, умудренная жизненным опытом сестра. Милосердия. С дипломом.
Мы еще долго обсуждали причину, по которой Игоря в прошлую пятницу понесло к Светке. И спорили столь громко, что дождались звонка в квартиру.
– Наташенька? – мирно пророкотала за дверью Анастас Иванович. – Как хорошо, что Ирочка у тебя. А я к ней названиваю!
– О, блин? – вытаращилась на меня Наташка. – Ты, оказывается, у меня? Надо же, как не вовремя. – И, пробурчав пару нелицеприятных слов то ли в мой адрес, то ли в адрес Анастас Ивановича, поплелась открывать.
– Ой, как удачно вы зашли! – напевно прозвучало из коридора. – А мы безвременную кончину париков обмываем. Ирина Санна, оказывается, имела глупость вернуть их Борису, а он пустил парики
