костра. Делится этими романтическими наблюдениями Прошкин не стал, только довольно формально заметил:
– Вполне здоровым выглядит! А говорили, что он с самого детства тяжело болел, даже не мог из-за состояния здоровья на воинскую службу поступить…
– Да ведь в те времена, к воинской службе допускали только после строжайшего отбора по множеству параметров, из которых здоровье было одним из важнейших! – возмутился Мазур, – Только с возникновением большевизма – карлы, горбатые, паралитики, косые и золотушные – всяк в седло полез и за саблю ухватился! Воинство сирых и убогих… Иметь две руки, две ноги, пару здоровых глаз, ровные зубы и при этом не маяться хотя бы язвой желудка или чахоткой – сущий моветон для комиссара РККА! – то ли в память о собственном прошлом, то ли из уважения к истории знавшей комиссаров иных, чем большевистские, нотариус никогда не использовал прилагательного «красный» для характеристики бывших идейных противников.
– Так что покойный Дмитрий Алексеевич с его жалким плевритом – действительно здоровым на этом фоне выглядит! А если разобраться, – продолжал гуманный экс-ротмистр, постукивая костяшкой породистого пальца по толстенной «Истории болезни…» Деева, – как Господь его в земной юдоли столькими страданиями облек, и раньше не прибрал – можно только дивиться…
– Евгений Аверьянович – будьте добры – избавьте меня от повторного чтения этого шизофренического бреда! – снова принялся возмущаться Борменталь, – Право слова, каждый сейчас читает колонку «В здоровом теле – здоровый дух» журнала «Физкультура и спорт» и мнит себя доктором. А в это время наши самые прогрессивные в мире врачи придумывают диагнозы, которые звучат подлеще неологизмов поэта Маяковского и совершенно не подтверждены ни клинической практикой, ни сколько-нибудь серьезным научным описанием!
– Давайте не будем обобщать, – предложил собеседникам Прошкин, которого совершенно не устраивало ту русло, в которое незаметно перемещалась беседа.
– Хорошо, – согласился доктор, надел очки и принялся перелистывать «Историю болезни…», следующим образом комментируя имеющиеся там записи, – Я не буду присутствующих обременять длинными научными пояснениями, но, знаете ли, есть такие болезни которых у человека просто не может быть одновременно – это одно. Второе – есть, увы, и другие болезни, средств справится с которыми в арсенале современной медицины просто нет, и потому они неминуемо ведут к быстрому летальному исходу. Таковы печальные факты. Так вот, содержание эдакого, с позволения сказать, документа выходит за рамки этих аксиом, которые известны даже студенту – первокурснику! А тут – и малярии, и пневмонии, и саркомы, и склеродермия, и острая сердечная недостаточность, и лимфогранулематоз, и даже пресловутый рассеянный склероз! Если бы все это имело место в организме Дмитрия Алексеевича – он умер бы по крайней мере восемь раз! И, поверьте – произошло бы это еще задолго до нынешней весны…
Тут нотариус Мазур задал вопрос совершенно неожиданный, и глубоко запавший во впечатлительную голову Прошкина, – вместо того, что бы слушать наукообразные пояснения Борменталя, Николай Павлович как раз сейчас усиленно размышлял на тему – каким образом нервному провинциальному нотариусу удалось за неполных двадцать часов заполучить в свое распоряжения два подлинных документа, которые не смог найти ни сам Прошкин, ни его обладающий высокими связями начальник, ни даже любящий пасынок и ловкий интриган Баев.
– Скажите, Георгий Владимирович – сугубо теоретически, существуй человек, действительно страдавший всеми перечисленными тут болезнями в описанной форме – его тело могло бы представлять научную ценность для медицины?
– Сугубо теоретически – вне всякого сомнения. Такое тело позволило бы медицине описать в научных терминах настоящее чудо, подтверждающее возможность бессмертия в физическом теле, не зависящее от неизбежных биологических факторов, таких как болезни и старение организма. Но чудес – как известно не бывает! Зато имеет место начетничество, тяга к дешевым сенсациям и самая банальная профессиональная некомпетентность! За годы существования медицины даны полные описания сотен тысяч заболеваний. В последние годы, безусловно, наблюдается значительный прогресс в области стратегий лечения, разработки новых медицинских препаратов. Но обнаружить и описать совершенно новую болезнь – чрезвычайная удача, в возможность которой, я – как практик – не верю! – Борменталь открыл «Историю болезни…» и стал читать в подтверждение собственного тезиса, – «Температура больного сохранялась на уровне 24 градусов по шкале Цельсия в течении трех суток. По истечении третьих суток на не пораженных ранее
