Паху по лбу:
– Паха, ты прямо или дурак, или засланный. Ну, подумай сам почему. Всегда тебя надо носом тыкать! – но мыслительная задачка явно была не под силу наивному Пахе, и Дед пояснил, – Да по тому, что Шахиду платит не Лысый!
– А кто? – уязвлено спросил наивный Паха.
– Какая разница? – пожал плечами Шахид, – зато очень прилично. Во всяком случае, лучше, чем вам. И возвращаться в лагерь, у меня что-то после истории про кроссовки и УЗИ совершенно нет настроения. Так что – если есть желание – присоединяйтесь. По горам пинаться веселее в хорошей компании. Ты Прошкин, тоже подумай хорошенько – как жить дальше. По-моему человеку с таким опытом уличных драк, как у тебя – деньги здорово не помешают.
Прошкин удовлетворенно кивнул – просыпаться на самом интересном месте было просто глупо. Так в жизни Прошкина появилось новое изменение – деньги.
Как человек политически грамотный и сознательный Прошкин читал Маркса и его разнообразных толкователей и, конечно же, знал, что все в этом мире происходит из-за денег. Потому что деньги это самый что ни на есть всеобщий эквивалент. Даже революция – способ перераспределения общественного богатства, то есть все тех же денег.
Хотя в повседневной, обыденной жизни деньги мало интересовали Прошкина. Точнее он привык обходиться как-то без них. И революция тут мало что изменила. В детстве и отрочестве рано осиротевший Прошкин ходил в казенной приютской одежке и черпал жидкий суп из выданной поваром миски такой же казенной, совершенно не принадлежащей ему, ложкой. В дальнейшем менялись только повара, ложки и рацион. Менялись по мере того, как менялись должности и звания Прошкина – пайка становилась сперва просто побольше, а потом еще и качеством получше. Уже много лет служебное удостоверение благополучно заменяло Николаю Павловичу бумажник и о том, какое количество денег потребуется, что бы быть «эквивалентно» его казенным «корочкам» он даже ни разу не задумывался.
Наверное, поэтому во сне с деньгами у Прошкина как-то не заладилось. То есть, не то что бы денег не было. Деньги как раз были. И много, очень много – как бывает только во сне. Прошкин, как человек от природы хозяйственный, даже ссужал ими под вполне разумные проценты мене рачительных коллег по кочевому образу жизни вроде лоботряса Пахи. Проблема была в другом. В том, что этого, объективно большого, количества денег совершенно не хватало. Не хватало просто катастрофически – даже на самое необходимое! Пресловутый всеобщий эквивалент имел скверную тенденцию заканчиваться в самый не подходящий момент, оставляя не удовлетворенными самые большие и искренние желания! И это безрадостный факт определил суровые будни Прошкина в искусственно яркой иллюзии сна…
Прошкин поправил толстую золотую цепочку с висевшим на ней патроном – логичная в своей ирреальности действительность сна имела собственные традиции и суеверия. Так, многоопытный приятель Прошкина Шахид уверял, что по древнему муслимскому поверью, пуля, над которой произведены некоторые магические манипуляции, превращается в ту самую единственную пулю, что способна убить своего обладателя, и пока она пребывает у владельца в качестве мирного амулета – человек совершенно не уязвим для любого другого оружия. По этой причине Шахид никогда не расставался со своей «счастливой пулей»…
Прошкин услыхав о такой традиции, не особенно обременяя себя магической частью, сразу же привесил подходящую пульку на цепь потолще, и за время рискованных перепетий своего необычайного сна уже много раз убедился в эффективности этой не хитрой на первый взгляд магии. Ритуал работал безотказно! Хотя в остальном – бытовая магия имеет свои границы даже во сне…
Прошкин с горьким разочарованием отложил каталог Брабуса. У него не то, что на тьюнигованный Гелентваген 500G – очень симпатичную модель, внешне поразительно напоминавшую служебный автомобиль Управления из его реальной жизни – даже на самый стандартный «кубик» денег изрядно не хватало! Много бы он сейчас дал, что бы иметь под рукой ту, так и не прочитанную до конца папочку с текстом «Магии в быту» – помнится, описывался там и специальный ритуал для привлечения денег. Прошкин даже потер виски, безуспешно пытаясь вспомнить текст.
Воображаемая реальность сна отреагировала на мыслительный посыл с поразительной быстротой, причем самым рациональным образом – мелодично тренькнула и тревожно завибрировала коробочка мобильного телефона, и после нажатия крошечной кнопочки, в ухо Прошкину оптимистично заорал Паха:
– Ник – брателоо! Тебе как – бабло надо еще? Тогда ехай к нам на «Чикаго»!
Дед умудрялся сохранять пуританский воспитательный
