снова и снова тихо позвякивающие колокольчики из жилища Баева или звонко сыпалось стекло от разбитых выстрелом песочных часов. Голова тупо болела, словно сжатая тисками, а во рту было сухо и горячо – сколько не пей… Прошкину хотелось упасть на свежую, зеленую траву, глотнуть чистого воздуха, поднять глаза к небу, свободному от фабричного дыма и обрести единственно возможную духовную опору…
Прошкин вдруг четко и ярко осознал, как ему следует провести этот не предвиденный выходной. Он поедет в Прокопьевку. Навестить отца Феофана – просто излить измученную в суровых испытаниях душу! Решение было принято и оставалось только придумать, чем порадовать скучавшего в деревенской глуши старика. Прошкин открыл рабочий сейф – он был до верху набит сокровищами из дома фон Штерна, изъятыми, но еще не внесенными в описи вещественных доказательств, наткнулся взглядом на серебряную шкатулку, в которой хранилась колода старинных карт с изысканными гравюрами. Прошкин хмыкнул и взял шкатулку в руки. Чем не подарок – говорят, насчет картишек Феофан силен – сокамерники даже прозвали его «Трефовым» отнюдь на за большой нательный крест… Вот и перекинутся в картишки с бывшим служителем культа.
Посвежевший от сельской жизни отец Феофан сидел за столом сельской библиотеки и, поправляя новые очки в стальной оправе, почитывал номер «Комсомольской правды», закусывая политические новости пышными оладьями с медом. Происхождением этих даров природы Прошкин интересоваться не стал. Что грамотный поселенец, занимающий должность помощника библиотекаря, «помогает» председателю колхоза Сотникову строчить речи для ответственных мероприятий и даже стряпает статьи в журналы «Сельская жизнь» и «Культурное садоводство» за его подписью, не знал только ленивый. Увидав Прошкина, тосковавший о полной тайных интриг светской жизни Феофан искренне обрадовался:
– Доброго времечка, Николай Павлович, какие новости? Угощайтесь, что-то вы совсем осунулись… – и подвинул к нему оладьи и крынку с молоком.
– Устал… Отдохнуть хочу от городской пыли и жары. От работы. Вот даже в картишки перекинуться некогда, да и не с кем… – Прошкин пододвинул Феофану затейливую шкатулку и с удовольствием принялся за оладьи.
Феофан снова поправил очки, извлек колоду из шкатулки и принялся перебирать и раскладывать карты длинными холеными пальцами. Движения его были настолько профессиональными, но при этом утонченными и артистичными, что сравнить их можно было скорее с руками фокусника, чем с действиями карточного шулера.
– Это, Николай Павлович полная колода Таро, так называемый «большой аркан» – все семьдесят восемь карт – она большей частью не для игры, а для прорицания применяется, – просветил Прошкина ученый Феофан, – а колода, которой играют – те самые общеизвестные «тридцать шесть картей – четырех мастей», собственно усеченный вариант подлинного Таро, именуется цыганской. Легенда гласит, что полную колоду привезли и еще во времена крестовых походов с Востока. Оттого сию мантическю систему еще называют по географическому признаку – «Египетским Оракулом», – Феофан пребывал в прекрасном расположении духа, и, что бы ободрить и поразвлечь поникшего Прошкина, тщательно смешал карты, пододвинул колоду Прошкину и спросил, – Итак, о чем желаете узнать у Оракула, любезный Николай Павлович?
Прошкин облизнул мгновенно пересохшие губы и полушепотом спросил:
– Когда война начнется?
Феофан строго взглянул на Прошкина поверх очков из-под изогнутой почти что под прямым углом брови:
– Прошкин! Для ответа на такой вопрос не стоит обременять Вселенную. Загляните в любую газету – там крупным буквами черным по белому написано – никакой войны не будет! Во всяком случае с Германией! – Феофан перевернул газету, и указал на передовицу, объясняющую глубокий политический смысл подписания пакта о ненападении между Советским Союзом и Германией, – Так что потрудитесь задать простой бытовой вопрос, имеющий для вас высокую эмоциональную значимость!
Прошкин на минуту задумался, сдвинул колоду и сформулировал вопрос:
– Как одному казенному валету избежать смертельной опасности?
– Ну вот, совершенно другое дело!
Феофан, просветлев лицом, и принялся вытаскивать и раскладывать карты рубашками вверх, а потом снова посуровел, и, перевернув две карты, находившиеся как раз в центре, продолжил просвещать Прошкина:
– В королевском дворе классической колоды Таро нет привычного теперь валета. Валет – с позволения сказать, гибрид вот этих двух карт – рыцаря и пажа. Итак, я понял, что коль скоро они относятся к масти мечей, лицо, о котором
