гарем восточного деспота-султана, откуда с трудом бежала, движимая любовью к музыкальному искусству…
Расставшись, бывшие супруги продолжали дружить – прогрессивно мыслящие молодые люди уже тогда считали ревность вульгарным и буржуазным чувством. Именно Полина познакомила Иржи и с дальним родственником дворянина Кузьмищева, обладателем семейной реликвии – списка летописи о чудесном исцелении странника, и с известным ювелиром Красницким, который взялся, ради пользы науки, изготовить медальон по рисункам в списке, как и описывалось – из чистого золота!
Получив такую действующую модель, счастливый ученик помчался к фон Штерну – и тот развеял последние сомнения – перед ними был хоть и маленький, но все же самый обыкновенный глобус! Если глобус, придуманный еще в четырнадцатом столетии можно считать обыкновенным…Правда, в глобусе меридианы и широты покрывают карту мира, а в медальоне никакой карты, разумеется, не было. Но смирится с тем, что перед ними просто ювелирное украшение без всякого тайного смысла ученые мужи уже не могли. И тут фон Штерна посетила гениальная идея – попытаться отыскать подлинную монастырскую летопись, в которой как он надеялся, сохранились рисунки, посредством которых странник общался с монахами. Доверив Иржи расшифровку тайного смысла знаков, изображенных на подвеске, сам он обратился к многочисленным знакомцам из кругов близких к святейшему Синоду и просил их о содействии его работе в церковных архивах и хранилищах. Благодаря фанатичному трудолюбию фон Штерн отыскал летопись, а в ней набросок, отдаленно напоминавший скорее зарисовку местности, чем географическую карту. Но это был уже существенный шаг вперед!
Ученые, обложившись астролябиями, масштабными линейками и циркулями, таблицами перевода старинных мер длины у разных народов в другие общепонятные единицы, массой шифровальных систем, записками путешественников разных эпох и, конечно же, многочисленными географическими картами разного времени и принялись восстанавливать маршрут давнего странника. И, в довершение исследования, руководствуясь знаками на медальоне и особенностями переплетения его золотых нитей, признали некую точку в пределах горных массивов Памира целью путешествия древнего пилигрима.
И только трактовка смысла посещения этого места стала причиной раздора в доселе дружном научном коллективе. Как естественник старой школы, фон Штерн утверждал, что точка указывает на место, где хранится некий клад – или ценность, имеющая глубокий сокрально-религиозный смысл – наподобие священного Грааля. Прогрессист же Ковальчик, прослушавший во Франции курс новейшей физики, где излагались свойства мельчайших частиц вещества, доказывал посредством сложных формул, что обозначенная точка – имеет особые геофизические свойства и возможно способна изменять физические характеристики материи или даже искажать течение временных потоков. По счастью, оба ученых были эмпириками, и признавали, что разрешить спор можно только опытным путем – предприняв экспедицию в ту самую местность. Но средств на сомнительный и дорогостоящий проект в казне не нашлось, а Синод, куда традиционно обратился фон Штерн, в финансировании проекта поисков католической святыни открыто отказал…
Через год – другой властям и гражданскому обществу стало не до схоластических изысканий – по городам и весям катились революционные волны. Фон Штерн вышел на пенсию, уехал в Москву. Ковальчик стал подрабатывать службой в ведомстве, изготовлявшем географические карты для военных нужд – у него было много свободного времени и тяжкий груз на сердце – его бывшая супруга в восемнадцатом укатила со статным дипломатом то ли в Париж, то ли в Германию.
Благодаря работе у Иржи появилось много знакомых и среди штабистов и среди чекистов, он осторожно начал возрождать свой былой проект уже под крылом тайных служб новой власти. Новорожденная власть отчаянно нуждалась в средствах и, с поистине детским доверием, хваталась за любую возможности их преумножить. Множество фантастических и абсурдных проектов воплощались и рушилось в ту грозную и романтическую пору – какие с великой помпой, а какие под покровом тайны.
Именно тогда – в 1923 молодой ученый Ковальчик пригласил своего студента – третьекурсника факультета востоковедения с отделения арабистики – Субботского, принять участие в научной экспедиции в Туркестан – экспедиции с невразумительными научными и вполне определёнными практическими — отыскать древнее сокровище — целями , пестрым и молодым составом и, конечно же, окутанной глубочайшей секретностью, блюсти которую был приставлен к участниками комиссар Савочкин.
Вооруженная большей частью личным
