проанализировать ситуацию, как это обычно делал сам Корнев. Получилось довольно скромно. Гражданин Баев Александр Дмитриевич, был законнорожденным сыном русской княжны и бухарского эмира. Урожденным дворянином. Православным христианином с дня крещения. Об этом имелись документальные свидетельства. И самое прискорбное – эти свидетельства лежали у Прошкина прямо на коленях! Из этих фактов следовало несколько выводов. Саша мог занимать любые посты – от пажа до магистра – в иерархии некоего мифического Ордена, о котором толковал Прошкину Феофан. Если такой Орден существовал в действительности.
С другой стороны – если абстрагироваться от мистики и вернуться в суровое «здесь и сейчас» – картина оказалась еще более удручающей… Товарищ Баев – простой советский майор ГБ НКВД – являлся легитимным наследником своего сводного брата – Сейид Мир -Алим-хана, – последнего правившего эмира Бухары, ныне проживающего в Афганистане. То есть мог претендовать как на политическое, так и имущественное наследие старинной и все еще влиятельной в исламском мире династии совершенно законно!
Как практик Прошкин знал – граждане не рождаются английскими шпионами, вредителями или секретными сотрудниками. Таковыми их делают обстоятельства. А обстоятельства, в свою очередь штука непростая. Не установленные лица могли разыскивать эти документы, что бы затем шантажировать и использовать в своих целях Сашу – вхожего в весьма высокие кабинеты – его далеко не пролетарским происхождением. А другие лица – из тех самых высоких кабинетов могли, со своей стороны, искать те же самые документы, что бы в пылу политической борьбы изготовить из честолюбивого специального курьера нового Чай-Канши – только для арабского мира… Конечно, названый дедушка Александра Дмитриевича поступал весьма мудро не давая эти опасным бумагам дальнейшего ходу.
Прошкин потер виски, голова от непривычно интенсивных размышлений тупо болела, аккуратно трижды перегнул исписанные вензелями странички и засунул их в корешок романа «Масоны». Пусть уж Александр Дмитриевич сам решает – сжечь ему этот памятник царской бюрократии и продолжать служить в скромном звании майора, или прочитать в слух по радио Коминтерна на всех известных ему языках, воодушевив остальных еще живущих престолонаследников и особенно своего братца Мир – Алима!
В дверь торопливо постучали. Прошкин нервно вздрогнул, сунул книгу в кухонный шкаф, на цыпочках подошел к окну, взгромоздился на табуретку и выглянул в форточку. У двери стоял Вяткин с каким-то пакетом в руках. Прошкин открыл окно и спросил с тайной надеждой:
– Что там – война началась? Нет??? Так чего ты гремишь! Время же позднее! Соседи уже спят давно!
– Николай Павлович – вы же сами сказали – если что-то будет для товарища Баева – письма, телеграммы, звонки телефонные, посылки – все сразу же вам докладывать или нести! Вот я и принес. Это из библиотеки. Он заказывал, еще до того как заболел… – Вяткин протянул пакет прямо через окно.
– Открывали? – строго спросил Прошкин, разглядывая пакет с разных сторон и взвешивая на руке.
Вяткин виновато рыл носком сапога гравий на дорожке:
– Мы же не остолопы какие-то – Николай Павлович! Сперва миноискателем проверили, потом собаке понюхать дали. Потом токо открыли…
– Ну и что там?
– Там книжка. Детская, – Вяткин радостно улыбнулся, – забавная такая. Мы даже прочли…
– Страна всеобщей грамотности! Вы б лучше «Красную звезду» прочли или «Известия» – а то, не ровен час – приедет неожиданно Станислав Трофимович, спросит про текущий момент – а мы что ему отвечать будем? Что мы детские книжки миноискателем проверяли? Кто сейчас генеральный секретарь Французской коммунистической партии?
– Кажется…Товарищ Жорез…Нет…Жорез – из социалистической партии… А коммунистической партии – Торез… Морис Торез…- неуверенно промямлил Вяткин, цепенея от мысли о внезапном визите Станислава Трофимовича.
– Кажется? Когда кажется – крестится надо! А ты комсомолец! И полчаса не можешь вспомнить кто такой товарищ Торез! Да он с двадцатого года на этом посту! А сейчас уже – 1939! Можно знаешь, уже было бы знать! Ну – а кто президент в Аргентине? – Вяткин густо покраснел, а ямка под носком его сапога по глубине стремительно приближалась к нефтяной скважине. Прошкину уже и самому было в пору пить капли Зеленина от случайно выявленного жалкого состояния боевой и политической подготовки собственных сотрудников, – Вяткин – что у вас там творится за безобразие? Ты, какое положение в мире вообще представляешь себе? Иди, немедленно в библиотеку, к завтрему подготовься и будешь политинформацию проводить! Хоть целую ночь наизусть учи, но что бы завтра от зубов отлетало!
– Вот
