триумфальный доклад на объединенном партхозактиве, а секретный сотрудник Ваня Курочкин, в течении полугода под чужим именем героически посещавший тайные собрания и молельные дома сектантов, бесплатною путевку в крымский санаторий. Воспоминания наполнили грудь Прошкина приятным теплом, и он ответил:
– Я подготовил рапорт с планом операции, в нем указал, с какой целью понадобится паспорт… Вы же сами мне этот рапорт визировали! – Корнев утвердительно кивнул, – Потом – передали в управление второго отдела, получили их визу, потом третий спецотдел мне бланк паспорта выдал – как положено по описи, я и в их журнале еще расписался. Послали письмо на паспортный стол. Там нам фотографию вклеили, и печать на нее поставили…
– А когда операция закончилась? – коварно полюбопытствовал начальник.
– Сдал паспорт обратно уже в архив, тот что в первом спецотделе, по описи… А потом его уничтожили, по акту. Я присутствовал…
– А не сдал бы ты этот паспорт – что, Прошкин, было бы?
Отвечать не имело никакого смысла – Корнев и так прекрасно знал – был бы грандиозный скандал – чрезвычайное происшествие. Многочисленные внутренние и служебные расследования, завершающиеся не просто строгим выговором, а полновесным уголовным делом… Прошкин с ужасом понял, к какому логическому выводу подводит его руководитель. Конечно – если шпион мог безнаказанно уничтожить неиспользованные бланки, завершив свое черное дело, то совершенно настоящие бланки, полученные для проведения спецоперации реальным сотрудником НКВД – нужно было бережно хранить, не считаясь с трудностями – что бы сдать по описи. Значит… человек с разрисованной фотографии был им коллегой… В том, что Н-ские чекисты не знали о секретной операции собственного ведомства не было ничего особенного – подобное происходило сплошь и рядом – и когда нежданно, без передачи дел сменялись отельные руководящие работники, а иногда целые узкоспециализированные отделы, и когда операции проводились внутренней безопасностью или политуправлением, и даже просто – в следствии осторожничанья отдельных должностных лиц, опасавшихся получить справедливый нагоняй в случае провала запланированного начинания! Картина происшедшего представилась Прошкину совершенно удручающей, и он готов был тоже стащить и вывернуть гимнастерку как минимум раз сто, но не сдала этого, поскольку не представлял, как на подобный жест отреагирует Владимир Митрофанович. Тот как раз начал излагать свою версию происшедшего.
Словосочетание «секретный сотрудник» среди широких слоев гражданского населения зачастую употребляется как ругательное. А ведь мало кто задумывается, каково живется такому сотруднику? Его будни полны жестокой самодисциплины, множества ограничений и начисто лишены не только книжного романтизма, но даже самых простых житейских радостей. Более того! Работа секретного сотрудника НКВД полна опасностей и непредвиденных тягот, разделить которые героическому бойцу невидимого фронта совершенно не с кем. Разве что начальство отметит его усилия в рапорте, да звание новое присвоят. Но эти запоздалое признание заслуг ни что в сравнении с риском, пропитывающим суровые будни сексота…
Неизвестному коллеге, прибывшему в Н. для исполнения роли фон Штерна, пришлось особенно тяжело. В первую очередь, по тому, что он не располагал и десятой долей правдивой информации – знал только, что искать ему следует «связку бумаг».
Начать хотя бы с того, что заменить собой ему пришлось не настоящего фон Штерна. Впрочем, все по порядку.
В этом месте Корнев опять сделал исторический экскурс – на это раз в не столь давний 1936 год. Именно тогда во время не удавшегося ограбления, настоящего профессора подменили внешнее похожим человеком. Косвенным подтверждением такой смелой гипотезы служит то, что в этот период профессор без всякой видимой причины, прекратил общаться с Деевым напрямую, а всю информацию для него предпочитает передавать через совершенно не знавшего его раньше Баева. При первой же возможности, этот мнимый фон Штерн вообще удаляется из Москвы в тихий Н., что бы в спокойной обстановке перетряхнуть творческое наследие видного ученого, а заодно – и его разнокалиберное имущество, отбирая документы и ценности, которые можно дорого продать. А по-настоящему дорого продать подобные находки можно только за границу – через работников дипломатических представительств, либо через граждан, имеющих родственников за рубежом. Активность мнимого фон-Штерна попала в поле зрения компетентных органов. За кругом его контактов установили наблюдение. Выявили, что объектом ближайшей незаконной сделки будет являться
