Свадьба

стал для тебя родным городом, — медленно произнес Джефф.
Аллегра взорвалась:
— Черт побери, хватит успокаивать меня, как несмышленого ребенка! Я не маленькая! Я все поняла. Но учти, я не собираюсь переезжать в Нью-Йорк, и если для тебя это новость, то, возможно, нам стоит задуматься, какой будет следующий шаг. Может, нам не стоит вступать в брак? Поживем какое-то время вместе просто так, пока ты не разберешься для себя, нравится ли тебе Калифорния.
— Калифорния мне очень нравится, — натянуто произнес Джефф. Он чувствовал себя неуютно, понимая, что перегнул палку. Но этот уик-энд оказался тяжким испытанием не только для Аллегры, но и для него. У его матери трудный характер, и иногда она бывает очень негостеприимной. — Послушай, должен же у нас быть выбор. Я не хочу, чтобы мама думала, что как только она, не приведи Господи, умрет, я тут же побегу продавать дом. Этот дом очень много для нее значит, и кто знает, может, наши дети когда-нибудь будут приезжать сюда на лето. А что, пожалуй, мне нравится эта мысль!
Он посмотрел на Аллегру с виноватым видом, и она смягчилась, хотя всего минуту назад была готова к бою.
— Мне тоже нравится. Я просто испугалась, что как только мы поженимся, сразу переедем на восток.
— Ну нет, не сразу, давай подождем месяц-другой, к примеру, до ноября, — пошутил Джефф. — Извини, малышка, я и не думал тебя пугать, это вышло не нарочно. Я знаю, ты очень много работаешь и многого добилась в своей области, скоро ты станешь старшим партнером, а может, откроешь свою собственную фирму. Видишь ли, мы, коренные жители востока, тяжелы на подъем. Я никогда не думал, что уезжаю на запад навсегда, я просто ехал поработать над сценарием — над одним или двумя… а потом, если получится, написать там книгу. Может, в один прекрасный день я с удивлением обнаружу, что прожил в Лос-Анджелесе двадцать лет, но это должно происходить как-то постепенно, я не могу за пять минут сбросить с себя старую кожу и обрасти новой.
— Ты ее никогда не сбросишь. — Аллегра поцеловала Джеффа, и они повернули к дому, шагая через песчаные дюны. Аллегре действительно понравилась мысль, что когда-нибудь в этом старом доме будут жить ее дети, особенно если здесь не будет матери Джеффа. — Ты по-прежнему выглядишь как выпускник частного колледжа.
— А как я, по-твоему, должен выглядеть?
— Именно так, как сейчас. — Аллегра снова поцеловала его и тут увидела, что его мать неодобрительно наблюдает за ними с веранды. Похоже, она всегда пребывает в одном настроении, и далеко не благодушном. В присутствии миссис Гамильтон они оба начинали чувствовать себя скованно, Джефф — потому что считал своим долгом быть за старшего, а Аллегра — потому что старалась заслужить одобрение его матери.
Аллегра и Джефф поднялись на веранду и налили себе по стакану лимонада.
— Будьте осторожны с солнцем, с вашей светлой кожей легко обгореть, — предостерегла миссис Гамильтон.
— Спасибо за заботу, — вежливо ответила Аллегра. — Я намазалась защитным кремом.
Аллегра села в кресло-качалку и стала потягивать холодный лимонад. Миссис Гамильтон наблюдала за невестой сына.
— Я слышала, вся ваша семья имеет отношение к шоу- бизнесу, — наконец сказала она таким тоном, как будто это казалось ей невероятным.
— Почти вся — кроме брата. — Аллегра любезно улыбнулась будущей свекрови. — Он учится на медицинском факультете в Стэнфорде.
Аллегра впервые за все время увидела на губах миссис Гамильтон искреннюю улыбку.
— Мой отец был врачом. По правде говоря, почти все мои родственники были врачами, кроме матери, конечно. Они были хирургами.
— А Скотт собирается стать ортопедом. Но все остальные, похоже, навсегда повязаны с шоу-бизнесом, как вы выразились. Моя мать — сценарист, режиссер и постановщик в одном лице, она очень талантлива. Отец — кинопродюсер. А я — адвокат, представляю интересы актеров, музыкантов и других творческих личностей.
— Чем конкретно вы занимаетесь? — Мать Джеффа уставилась на Аллегру с таким видом, будто та была инопланетянкой и только внешне походила на человека.
— Конкретно я пожимаю бесконечное множество рук и отвечаю на бесконечное множество телефонных звонков, в том числе и по ночам.
Казалось, слова Аллегры неприятно удивили миссис Гамильтон. Она продолжила допрос:
— Правда, что в шоу-бизнесе все страшно грубы?
— Только когда их арестовывают, — как ни в чем не бывало сказала Аллегра, наслаждаясь тем, что ее слова повергли собеседницу в замешательство. Но миссис Гамильтон сама напросилась, чтобы ее как следует встряхнули. За всю свою жизнь Аллегра еще не встречала такой негостеприимной, недружелюбной, лишенной всякой