Свадьба

дрессировщик), на шее у аллигатора висела табличка с надписью «Аллегра». Друзья Джеффа решили, что это страшно остроумная шутка, но Аллегра только порадовалась, что никому не пришло в голову пошугить таким образом на ее девичнике. Мужчины пришли в восторг, а она бы просто испугалась.
В «Спаго» выступал стриптизер, которого Джесс нашла «о-очень скучным». Надо отдать Джесс должное, чувство юмора у нее было, она подшучивала над другими гостьями, временами это было очень смешно, и благодаря этому никто не испытывал неловкости из-за ее сексуальной ориентации. Все гостьи до одной вручали Аллегре неприличные подарки: порнографические кассеты, вибраторы, прозрачное белье, трусики с разрезом между ног, пояса с подвязками для чулок, белье в виде крошечных лоскутков. Сначала Аллегру это забавляло, потом ей стало скучно и хотелось только одного — поскорее вернуться домой, забраться под одеяло, уснуть и забыть о свадьбе.
— Скорее бы все это кончилось, — пробурчала Аллегра, падая в кровать рядом с Джеффом.
Засыпая, она снова спрашивала себя, правильно ли они поступают. Почему все остальные так в этом уверены? Почему у Кармен, у Сэм со свадьбой все получилось легко, а ей дается с огромным трудом? Может, она подсознательно боится Джеффа или самой свадьбы? Аллегра уснула, так и не найдя ответов на все эти вопросы, но до самого утра ее мучили кошмары.

Самым трудным днем для Аллегры оказалась пятница. В этот последний рабочий день предстояло все закончить. Дом уже был продан, все документы на него оформлены, деньги перечислены, и это дело больше не требовало ее участия. Из крупных дел у Аллегры осталось только одно: в пятницу днем прилетал Чарлз Стэнтон, и Аллегра договорилась встретиться с ним за чашкой кофе. Наступил день, которого она давно ждала со страхом. Этот страх не имел никакого отношения ни к Джеффу, ни к свадьбе, только лично к ней,
к ее жизни, к ее воспоминаниям, к ее свободе, и Аллегра отчетливо это сознавала. В действительности она ждала этой минуты не несколько недель, а двадцать пять лет.
Больше всего Аллегре не нравилось, что во всей этой суете, связанной с приготовлениями к свадьбе, она как будто теряла Джеффа. Все разговоры крутились только вокруг шляпок, туфель, фаты, фотографий, подружек невесты, свадебного торта… Словно для того, чтобы снова обрести друг друга, им нужно было пройти через все это, как сквозь густой туман. Аллегра с нетерпением ждала конца этим хлопотам.
Утром она отправилась на работу, когда Джефф еще спал, а когда позвонила, он уже куда-то уехал — бог знает куда, кажется, ему нужно было обсудить какие-то вопросы с шаферами. Они хотели сходить куда-нибудь вместе на ленч, но так и не смогли поймать друг друга, так как ей пришла пора ехать па встречу с Чарлзом Стэнтоном.
Позже в этот же день состоится репетиция обеда, и там она наконец увидит Джеффа, но там же они снова и расстанутся. Собственного дома у нее больше нет, и, чтобы по традиции не видеться с женихом до свадьбы, она проведет последнюю ночь в родительском доме. Отчасти Аллегра этому даже радовалась: ей хотелось побыть с родителями, она рассчитывала вдоволь наговориться с Сэм, если сестра придет в гости из котгеджа в большой дом. А пока у нее было другое дело: предстояла встреча с отцом. Она уже говорила с Сэм и родителями об этой встрече, отказывалась идти по церковному проходу с Чарлзом Стэнтоном.
Саймон тогда ее упрекнул:
— Ты говоришь так, словно он собирается тебя похитить.
— В данном случае так и есть, — возразила Аллегра.
По дороге в отель она все время думала о том, как сказать Чарлзу Стэнтону, что на свадьбе он будет присутствовать не как отец, а как гость. Роль отца завтра должен исполнять Саймон Стейнберг. Аллегра продолжала размышлять об этом, повторяя в уме заготовленные фразы, и когда вошла в вестибюль, так задумалась, что не заметила, как налетела на какого-то мужчину. Она извинилась, прошла к регистрационной стойке, и только там ее словно что-то кольнуло в сердце; она оглянулась на человека, с которым только что столкнулась и лицо которого показалось ей знакомым. Однако он
был гораздо старше, чем ей помнилось. Мужчина тоже всматривался в ее лицо, затем медленно подошел.
— Аллегра? — осторожно спросил он. Она кивнула, затаив дыхание. Это был он, ее отец.
— Привет, — сказала она, внезапно не находя слов.
Чарлз предложил пройти в бар. Аллегра согласилась. Когда они сели за столик, он заказал кока-колу. Аллегра испытала облегчение: по крайней мере он не пьет. Самые худшие воспоминания детства об отце были связаны с тем, что он напивался и избивал Блэр. Некоторое время они говорили