Свадьба

пришли в неистовство. К ней тянули руки, бросали цветы, брошенный какой-то женщиной плюшевый мишка чуть не угодил Кармен в голову, к счастью, Алан вовремя успел его поймать.
— Напоминает футбол, — с усмешкой заметил он, обращаясь к Аллегре. Как ни странно, он действительно получил удовольствие от вечера. Алан предложил всей компании отправиться в ресторан, где отлично готовили гамбургеры, и взять с собой Кармен и Майкла.
На то, чтобы добраться до машины, у них ушло не меньше получаса. К тому времени как они сели в лимузин и закрыли за собой дверцы, у всех шестерых было такое ощущение, что их протащила по земле не одна тысяча рук и пришлось отбиться от вдвое большего количества репортеров.
— Господи, пожалуй, я лучше стану разносчиком в Сэй- фуэй, (Сетьсупермаркетов в США.)когда вырасту, — раздался с переднего сиденья голос Майкла, сопровождаемый стоном.
Все засмеялись. Но когда Алан предложил поехать в ресторан, Майкл, по его словам, совершенно обессилевший, попросил компанию отвезти его домой. Кармен не возражала, ее вполне устраивало общество Алана и Аллегры.
Сначала они высадили Майкла, затем поехали в ресторанчик Эда Дебевика. Кармен пожалела, что не может переодеться в джинсы и футболку.
— Я тоже, — согласился Алан. Женщины рассмеялись. — Честно говоря, я уверен, что вы будете классно смотреться в джинсах. Может, поедем завтра вместе в Малибу, чтобы я мог оценить, в чем вы мне больше нравитесь: в красном вечернем платье или в голубых джинсах? Ну знаете, как на конкурсе «Мисс Америка»? Черт, да вы могли бы завоевать премию «Мисс Конгениальность»… или победить в конкурсе купальников…
Аллегра улыбнулась, а Кармен снова рассмеялась. Под взглядами нескольких завсегдатаев они прошли в кабину, телохранители Кармен заняли соседнюю. Было уже за полночь, и сейчас этот ресторан, выдержанный в стиле пятидесятых годов, казался своим немногим посетителям особенно уютным.
Алан заказал себе двойной чизбургер с шоколадным коктейлем, и Аллегре сразу вспомнились времена их юности. Она заказала себе чашку кофе и гамбургер с луком, больше ей ничего не хотелось. Все улыбнулись официантке, одетой как домохозяйка пятидесятых. Точь-в-точь Этель из комедийного сериала «Я люблю Люси».
— А что вы будете, Мисс Лучшая Актриса Года? — спросил Алан Кармен.
Та захихикала. Алан обращался с ней наполовину как старший брат, наполовину как романтический герой, и это было очень приятно. Глядя на него, Аллегра не могла не признать, что о таком мужчине мечтает почти каждая женщина. Она-то сама слишком давно с ним знакома, чтобы воспринимать его всерьез, тем более чтобы им увлечься. Сейчас ей нужен только Брэндон.
— А мне, пожалуйста, яблочный пирог и молочный коктейль с клубничным сиропом, — сказала Кармен, чувствуя себя преступницей.
Алан пожал Кармен руку и посмотрел на нее с восхищением.
— Теперь, когда мы все получили свои премии, можно не заботиться о калориях. О, дайте мне скорее чего-нибудь пожирнее, а то я умру! Кстати, вы сегодня держались просто великолепно и справились куда лучше, чем я, будь я в вашем возрасте. Вся эта суета вокруг знаменитостей кого угодно напугает до смерти. — Понять проблемы кинозвезды мог только человек, который сам жил под таким же давлением и испытывал те же трудности, хотя Аллегра тоже понимала, потому что постоянно находилась рядом.
— Каждый раз, когда фотографы или поклонники броса
ются на меня всей толпой, мне хочется удрать обратно 76 в Орегон, — сказала Кармен вздыхая.
Аллегра округлила глаза:
— Да что ты? Ну-ка, ну-ка, расскажи! — Потом уже серьезно продолжала: — Алан прав, ты была бесподобна. Я тобой очень горжусь.
— Я тоже, — тихо сказал Алан. — Признаюсь, был момент, когда мне показалось, что они вас затопчут, не дав войти в отель. По-моему, сегодня и поклонники, и репортеры совсем сошли с ума.
«Но телохранители, которых наняла Аллегра, отлично справились с работой», — подумала Кармен, покосившись на Билла и Гейл, сидевших за соседним столиком.
— Да, они меня до смерти перепугали, — призналась она вслух, хотя это никого не удивило.
Алан спросил Аллегру, в каком настроении была Блэр.
— Думаю, мама расстроилась, хотя она ни за что в этом не признается. Она слишком горда, чтобы показать кому-нибудь свою боль. Вероятно, она испытывает смешанные чувства. С одной стороны, она очень рада за отца, но с другой — давно беспокоится за свою передачу, и то, что премия досталась другому сценаристу, конечно, не улучшает положения. Когда я подходила к родителям, она как раз поздравляла папу, а он казался очень взволнованным. По-моему, гуманитарная премия действительно