1942 год. Вторая Мировая война в самом разгаре — не только «на земле, в небесах и на море», но и на магическом фронте. Секретные экспедиции эсэсовского института «Аненербе» рыщут по всему свету — от Северного полюса до Южного, от Африки до Тибета — в поисках древних знаний и артефактов, с помощью которых можно создать «чудо-оружие», возродить Сверхчеловека и выиграть войну.
Авторы: Дроздов Константин Александрович
Вскоре я действительно разобрал голоса, и один из них принадлежал Хенке. Через минуту мы нашли и Хенке, и Рута на окраине небольшого болота. Хенке, лежа на кочке, вытягивал из трясины завязшего по самое горло гренадера.
— Командир! — радостно крикнул Вернер, завидев меня. На черном от грязи лице мелькнула белозубая улыбка. Я бросился к нему и, ухватившись за ствол автомата, за который держался Рут, помог вытянуть солдата из болота.
— Черт, это просто невозможно до конца осознать. Вы видели Золотой Город? — заговорил, отряхиваясь, Хенке.
— Видели, — ответил я, оглядываясь вокруг. Неподалеку распласталась хищная тварь, знакомая мне по подземелью Чавина. Дымилось развороченное взрывом брюхо.
— Это вы ее? — Я снова обернулся к Хенке.
— Да, но пришлось порядком повозиться, — снова заулыбался Хенке. Расплылся в улыбке и весь черный от налипшей болотной жижи Рут.
— Мы тоже задали перца одной крылатой твари, — выпятил грудь Линц.
Наблюдая эту сцену, я не выдержал и тоже улыбнулся. Однако передохнуть нам не удалось. На другом краю болотца из изумрудной чащи один за другим стали появляться сверкающие золотом фигуры. Трехметровые воины были с головы до ног закованы в доспехи желтого металла. Лица скрывали забрала, имитирующие человеческие лица. Толстый ствол папоротника рядом с Хенке словно срезали невидимым ножом.
— Бежим! — заорал я и бросился в чащу, в сторону от болота. В том же направлении находились и развалины. Спустя несколько минут бега под шипящим ураганным огнем противника я заприметил среди листвы знакомые мшистые камни. Вот и расщелина. Я оглянулся. Хенке и Рут были уже недалеко, Линц отстал. Видимо, у него все-таки серьезно была повреждена нога.
— Давайте внутрь и ждите нас, — хлопнул я по плечу Хенке и бросился за Линцем.
Скорчившись от боли, Линц зажимал рваную рану в плече. Рывком я взвалил раненого на себя и бегом направился обратно к развалинам. До расщелины оставалось всего несколько метров, когда рядом раздался взрыв.
Я стоял на перекрестке двух проселочных дорог. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались зеленые пологие холмы с редкими рощицами раскидистых деревьев. Небо было темно-синее, усеянное большими и яркими звездами, которые складывались в незнакомые мне созвездия. И хотя на небе не было ни солнца, ни луны, все вокруг заливал спокойный и ровный свет. Без труда различалась каждая травинка на окружавших меня лугах. Позади я услышал какой-то звук и обернулся. На придорожном валуне сидел Гельмут Линц. Небольшим перочинным ножом он что-то вырезал из кусочка дерева для белокурого мальчика, сидевшего напротив него.
— Что это за место? — спросил я, подойдя к ним.
Мальчик посмотрел на меня, и я застыл на месте. Застыл, потому что узнал мальчишку, застреленного мною под Лугой.
— Нам пора, — сказал печально мальчик и взял из рук Линца маленькую деревянную фигурку птицы.
Слова застряли у меня в горле. Я не мог сдвинуться с места. Линц, не глядя на меня, глубоко вздохнул и встал с камня. Мальчик взял его за руку и повел по дороге мимо меня. Легкий ветер шевельнул волосы на их непокрытых головах. Я повернул голову им вслед. Вдали, у самого горизонта, дорога, по которой они удалялись, упиралась в сверкающий длинными шпилями город белого камня. Когда солдат и мальчик были уже достаточно далеко, Линц обернулся и сказал:
— У вас будет другая дорога, штурмбаннфюрер.
Солдат указал рукой куда-то позади меня. Я хотел повернуться и посмотреть, но вдруг понял, что не в силах этого сделать. По спине пробежал холодок, дыхание перехватило. И тут все пропало — луга, звездное небо и мальчик, идущий за руку с Линцем. Я проваливался в пропасть, в кромешную тьму. Не хватало воздуха. Казалось, что я умираю, но вдруг меня охватило чувство парения. Я парил в полной темноте и тишине. А может быть, падал? Я попытался пошевелиться, но понял, что почти не чувствую тела.
Усилием воли мне удалось чуть пошевелить пальцами правой руки. И тут же кто-то мягко коснулся моей ладони. Я почувствовал рядом движение и ощутил знакомый запах. Это был аромат духов Магдалены. Желание увидеть ее помогло мне поднять тяжелые веки. Я был жив и лежал в капсуле медицинского отсека «Молоха». Милое лицо склонилось надо мной. Приглушенный свет скрадывал его черты, но я помнил его наизусть. Я попытался произнести имя любимой, но язык не слушался.
— Тихо. Тебе нельзя говорить, — зашептала Магдалена и чуть коснулась моих губ пальцами. — Ты сильно ранен. Сейчас мы в медицинском отсеке «Молоха». Хорст всех выгнал отсюда, и Этторе Майорана вместе с доктором Лемке обработали
