1942 год. Вторая Мировая война в самом разгаре — не только «на земле, в небесах и на море», но и на магическом фронте. Секретные экспедиции эсэсовского института «Аненербе» рыщут по всему свету — от Северного полюса до Южного, от Африки до Тибета — в поисках древних знаний и артефактов, с помощью которых можно создать «чудо-оружие», возродить Сверхчеловека и выиграть войну.
Авторы: Дроздов Константин Александрович
— Что не так, Эрик?
Я посмотрел на Хорста:
— Опять смерть и разрушение. Они везде. Даже попав в другое измерение, мы увидели то же, что и здесь. И что мы найдем на орбите Шумера? Не принесет ли наша экспедиция еще больших бед родной планете?
— Вот поэтому ты и должен отправиться к Альдебарану, Эрик. Ты или принесешь нам мир и процветание, или, оценив степень опасности, найдешь способ предотвратить беду.
Разговор прервал Майер, который принес мне одежду. Увидев меня в полном здравии, он заулыбался во всю физиономию:
— Я так и знал, штурмбаннфюрер, что вы обманете костлявую старуху. Так и сказал всем ребятам.
— Со мной все в порядке, — улыбнулся в ответ я и пожал гренадеру руку. — Ты оказался прав. Я снова ее обманул.
Из-за спины Майера показалась физиономия Вильгельма Баера:
— Как дела, фон Рейн?
— Только тебя здесь не хватало, Баер, — поморщился группенфюрер. — Дайте человеку привести себя в порядок.
Хорст выпроводил Майера и Баера, после чего и сам заторопился.
— Ладно, одевайся. Не забудь зайти к Лемке. А наш разговор закончим позже. Увидимся за ужином.
После его ухода я быстро оделся и направился к выходу из отсека. Хотелось увидеть Магдалену.
Я нашел ее спящей в нашем номере при свете ночной лампы. Тихонько поставив стул рядом с кроватью, я уселся на него и долго-долго смотрел на свою девушку. Затаив дыхание, я завороженно любовался мягким овалом лица с легким румянцем на щеках, чуть приоткрытыми бутонами губ и разметавшимися по подушке светлыми волосами. Длинные ресницы иногда чуть подрагивали. В размытом свете лампы Магдалена казалась мне ангелом, божеством. Я поймал себя на мысли, что прекраснее зрелища не существует. Семь чудес света ничто по сравнению с красотой любимой женщины.
Спустя несколько дней доктор Фриц Раух был обнаружен мертвым в постели номера, который он занимал на третьем этаже жилого корпуса «Аненербе».
Возвращаясь из госпиталя, где вскрывали тело Рауха, я столкнулся в дверях кабинета Хорста с красным от злости Штайнером. Отшатнувшись от меня, он быстро зашагал к выходу с этажа.
— Он действительно не санитар. Герхард Штайнер — штурмбаннфюрер СС, сотрудник имперской службы безопасности. Утверждает, что смерть Рауха неслучайна. Настаивает на серьезном расследовании, — сразу, как я вошел, заговорил Хорст и потянулся к кофейнику.
— Я от медиков. Их заключение — инфаркт. Кстати, на вскрытие я специально пригласил Ганса Вендланда и Гельмута Брума — хирургов из группы Рауха. Поэтому никакого смысла в расследовании обстоятельств смерти нет, — довольно улыбнулся я, принимая от группенфюрера чашку кофе.
— Осталось только убедить в этом рейхсфюрера, — озабоченно произнес Хорст. — Но надо, чтобы это сделал человек, которому он поверит. Например, Штайнер.
— Судя по его лицу, которое я видел, входя сюда, он никогда не поверит, что Раух умер естественной смертью, — сделал я глоток кофе.
— Пусть Штайнер проведет дознание, а ты окажи ему живейшее содействие, Эрик. Я же возьму ход дознания под личный контроль.
Я кивнул и отправился на поиски Штайнера. Искать его долго не понадобилось — он стоял у распахнутой настежь двери номера доктора Гельмута Брума. Офицер повернул ко мне сильно побледневшее лицо. Я подошел к нему и заглянул в номер — Гельмут Брум из команды Рауха тоже был мертв.
— Я хотел поговорить с ним по поводу смерти доктора Рауха. Дверь была не заперта. Я ее толкнул и увидел вот это, — промямлил Штайнер.
Мы прошли в номер Брума. Веревка, на которой висел хирург, была перекинута через крюк для лампы. Ноги болтались рядом с краем кровати. На Бруме был его повседневный серый костюм, как всегда гладко отутюженный. Мертвые глаза на землисто-синем лице узкими щелочками смотрели в сторону входа. Все вещи в комнате на первый взгляд были на своих местах. И лишь неразобранная постель по краю сильно замята. Обстановка в номере была скудная, а набор вещей, которыми пользовался Брум, минимален, поэтому осмотр не занял много времени. Ничего подозрительного мы не обнаружили. Через полчаса тело хирурга аккуратно сняли и понесли на осмотр и вскрытие. Штайнер отправился вслед за носилками, а я решил осмотреть комнату Рауха. Теперь его смерть не казалась мне естественной. Пройдя к номеру Рауха и аккуратно сорвав печать, я сделал шаг вперед и неслышно притворил за собой дверь. Быстро осмотрев почти пустую прихожую, я прошел в гостиную и, встав на пороге, окинул ее взглядом слева направо. Здесь обстановка тоже была довольно скудная — репродукция с видом рейхстага на стене, небольшой диван, а в центре стол с
