1942 год. Вторая Мировая война в самом разгаре — не только «на земле, в небесах и на море», но и на магическом фронте. Секретные экспедиции эсэсовского института «Аненербе» рыщут по всему свету — от Северного полюса до Южного, от Африки до Тибета — в поисках древних знаний и артефактов, с помощью которых можно создать «чудо-оружие», возродить Сверхчеловека и выиграть войну.
Авторы: Дроздов Константин Александрович
спросить я.
— А ты? — Мария перелистнула страницу.
— Думаю, что да, — сделав паузу, я продолжил: — Я прочитал некоторые из тетрадей Рауха. Для таких существ, как он, финал был закономерен. Его необходимо было уничтожить.
— Финал был незакономерен для тех людей, которых он замучил. — Мария снова взглянула на меня и перевела взгляд в окно, в которое просматривалась лишь глухая стена соседнего здания. И Орич смотрела на эту стену не отрываясь. — Почему каждому мерзавцу, прежде чем он уйдет, удается свести в могилу десятки, сотни, тысячи, а иногда и миллионы людей? — Мария снова посмотрела мне в глаза.
— Зло обладает огромной силой, и оно не сковано никакими правилами и условностями. Зло — это болезнь, своеобразный вирус, который заражает или убивает все живое рядом, и не всегда от этой болезни есть лекарство.
— Почему и нам не презреть правила и условности?
— Сложные вопросы ты задаешь, Мария, — вздохнул я. — Правила дают возможность нам остаться людьми.
— А если правила устанавливают мерзавцы?
— Есть общечеловеческие правила, которых надо придерживаться. Они могут быть не написаны на бумаге, но именно их соблюдение делает человека человеком.
— Эти общечеловеческие законы делают нас слабее.
— Чем больше людей их будет придерживаться, тем сильнее они будут становиться, и легче будет противостоять тому злу, о котором ты говоришь.
— Странно все это слышать от тебя, Эрик. Кому как не тебе знать, для чего создан человек. Это же машина для работы и войны.
— Ты права. Это, видимо, наша основная программа. Но мне претит быть тупым рабом своей программы. С недавних пор я стал понимать, что люди часто допускают фатальную ошибку — они слепо верят в то, что им говорят те, кто считает себя вправе указывать им дорогу. Вождь отождествляется с теми прекрасными целями, которые он провозглашает. Но слепое следование за лидером или постулатами идеологии либо религии превращает людей в послушное и глупое стадо, а у того, кто ведет это стадо за собой, развивается мания величия. А спустя некоторое время он начинает и вовсе считать себя великим и непогрешимым богом, решающим по своему усмотрению, кому жить, а кому умереть. Нельзя позволять думать за себя.
Мария долго молчала, глядя на меня, и наконец, опять уставившись в стену за окном, заговорила:
— У меня была подруга. Даже не так. Это была пятнадцатилетняя девочка, к которой я относилась как к младшей сестре. Звали ее Зоя, родом она была из Румынии. Когда-то ее родители эмигрировали в Германию. В тридцать девятом она осталась сиротой. Обладая паранормальными способностями, она попала в «Аненербе». В сорок первом ее направили в экспериментальную команду доктора Рауха. Несколько месяцев я пыталась что-то узнать о ее судьбе, но узнала лишь, что большинство испытуемых доктора Рауха пропадают бесследно. А однажды мне приснился очень страшный сон. Я увидела смерть Зои под скальпелем Рауха. Умирала она долго и мучительно. Проснувшись, я поняла, что это не сон. С тех пор я ждала возможности встретиться с Раухом. И этот день настал. Я получила большое удовольствие, заставляя Рауха смотреть мне в глаза и ощущать, как замедляется биение собственного сердца. Хочется крикнуть, чтобы позвать на помощь, но не хватает воздуха — легкие разрываются от его нехватки. Хочется вскочить с постели, чтобы сделать спасительную инъекцию, но мышцы намертво скованы неведомой силой. Возможно, я попрала общечеловеческие ценности, но когда я увидела ужас в обезьяньих глазах умирающего мерзавца Рауха, мне стало легче.
— Ты сделала это так же, как заставила опустить винтовки тех индейцев в Патагонии?
— Да.
— Зачем тетрадь забрала?
— Там описывается, как умирала Зоя. По странному стечению обстоятельств Раух перечитывал тетрадь перед смертью — она была у него в руках, когда я пришла. Не хочу, чтобы это снова кто-то читал.
— Брум тоже в этом участвовал?
— Да, и поплатился за это.
Теперь я сам уставился в выщербленную стену за окном.
— Ту ли сторону мы выбрали, Эрик? — тихо спросила Мария.
— Думаю, что цвета флага давно уже не имеют значения, Мария. Каждый день каждый из нас, независимо от того, под чьим флагом стоит, должен делать выбор между добром и злом. Это трудно. И мне не всегда это по силам. Легко сетовать, что не на той стороне я оказался и вынужден был подчиниться обстоятельствам или, наоборот, делать вид, что твой флаг самый правильный и, стараясь ни о чем не задумываться, слепо подчиняться приказам. Но надо думать, надо искать правильный путь. Самому. Каждый день и зачастую с риском для жизни. И иногда действительно, чтобы победило добро, необходимо сделать зло. И тут нельзя упустить
