Свастика в Антарктиде

Мы должны стартовать. — Я снова посмотрел на экран внешнего обзора. Из лифта в ангар хлынула очередная порция солдат, но уже в униформе воздушных десантников.
— Какая чушь, этого не может быть! — заорал Ран. — Готт, свяжитесь с комендатурой по рации и выясните, в чем дело!
— Если это мятеж, то вы ничего не выясните, господин оберштурмбаннфюрер. Как помощник руководителя экспедиции и начальник службы безопасности экспедиции предлагаю вам дать приказ всем занять свои места и в соответствии с приказом фюрера осуществить старт космического корабля к запланированной цели.
Ран начал колебаться. Я покосился на Марию. Несколько долгих секунд оберштурмбаннфюрер молчал.
— Я не могу ни с кем связаться, господин оберштурмбаннфюрер, — послышался в переговорном устройстве голос Готта. — Сплошные помехи. Возможно, что они искусственного происхождения.
— Хорошо, все по местам! Начинаем подготовку к старту, — хмуро приказал Ран и направился к командирской рубке. Я же направился в медицинский отсек.
Зигрун стояла у капсулы с телом Германа Хорста. Чуть в стороне сидели Майорана и доктор Лемке. Лемке, увидев меня, молча развел руками. Я встал рядом с молодой женщиной. Она не плакала, но лицо ее было словно застывшая маска, и я ощутил волну такого безмерного горя и глубокой печали, что невольно прикрыл глаза рукой и стиснул зубы, чтобы не закричать от стиснувшей сердце душевной боли. Губы Зигрун дрогнули, и до меня донесся ее чуть слышный голос:

— Господин фон Рейн. — Голос Рана по громкоговорителю заставил меня действовать.
— Зи, мы должны взлететь. Иначе все было напрасно, — сказал я, лихорадочно подбирая нужные слова.
— Ты прав, — вдруг твердо сказала Зигрун и повернулась ко мне: — И теперь ничто не помешает ему достичь звезд. — Она повернулась и твердым шагом вышла из отсека.
— Давайте по местам, — посмотрел я на Лемке и Майорану. Введя режим консервации, я задвинул крышку капсулы и вышел вслед за ними.
Заняв место в командном отсеке, я посмотрел на обзорные экраны. Корабль был окружен цепью десантников. Высокий офицер расхаживал у лифта, видимо, ожидая прибытия более высокого чина или указаний о дальнейших действиях.
Через несколько секунд десантники, рассыпанные по ангару, бросились к лифтам. Готт включил двигатели «Молоха», которые бесшумно оторвали корабль на несколько метров от поверхности. Вдоль обшивки появилось чуть заметное марево. Я закрыл глаза и сразу ощутил вибрацию, пронизывающую тело. Источником вибрации были обелиски, расставленные по ангару. Это Зигрун начала свою работу. Я снова открыл глаза и посмотрел на мониторы внешнего обзора. Все, что находилось в ангаре — флаги, мертвые тела, — все это стало подниматься в воздух и вращаться вокруг корабля, все больше набирая скорость. Лица Рана, Цимлянского и Готта застыли в изумлении от увиденного. Только лицо Зигрун было спокойным и сосредоточенным. Лишь дрожали длинные ресницы. На обзорном экране тем временем мелькнули фрагменты разбитого в щепки посадочного пандуса. Еще несколько мгновений, и вращающиеся вокруг нас предметы были просто превращены в пыль огромной скоростью вращения. Только обелиски стояли как ни в чем не бывало.
— Эрик, что ты думаешь? — Голос Рана в наушнике внутренней связи звучал испуганно.
— Системы «Молоха» в норме, «Тор» докладывает о готовности к прыжку. Это значит, что Портал открывается, и нам остается только ждать. Сейчас все зависит от Зигрун, — успокоил я оберштурмбаннфюрера, а сам занервничал, увидев бегущую из носа Зи струйку крови.
Вдруг все исчезло — меня словно лишили зрения и толкнули в пропасть. Вокруг была темнота, а тело мое с невероятной скоростью летело куда-то вниз.

Старые садовые качели мерно покачиваются, повинуясь слабым порывам ветра. Внезапная тишина заглушила все звуки вокруг. Так бывает перед сильной летней грозой. Темно-фиолетовые облака затягивают небо, и все вокруг вдруг затихает. Умолкают птичьи трели и стрекот кузнечиков в траве, безмолвно подрагивают листья на деревьях. Будто время остановилось. Несколько листьев, оторвавшихся от ветки, плавно кружат в душном воздухе не в силах