1942 год. Вторая Мировая война в самом разгаре — не только «на земле, в небесах и на море», но и на магическом фронте. Секретные экспедиции эсэсовского института «Аненербе» рыщут по всему свету — от Северного полюса до Южного, от Африки до Тибета — в поисках древних знаний и артефактов, с помощью которых можно создать «чудо-оружие», возродить Сверхчеловека и выиграть войну.
Авторы: Дроздов Константин Александрович
дали ему мировое господство. Далее Мардук начал творить мир. Он рассек тело Тиамат на две части — из нижней сделал землю, а из верхней — небо. Потом он определил владения других богов, а также пути небесных светил. По его плану боги создали человека и в благодарность построили ему «небесный Вавилон».
У древних финикийцев и семитов был суровый бог Молох, требовавший человеческих жертвоприношений. Карфагеняне почитали бога Малока.
О ком из них говорил Монах, или же все эти имена принадлежат одному и тому же существу? А может, речь о ком-то еще? При чем здесь древнеегипетский бог Сет? Кто является царицей Шумера и жрицей Малока? Почему такая мешанина и путаница?
«Нет никакой мешанины, — в итоге решил я, глядя в иллюминатор. — В основе мифов и легенд обо всех этих богах, пришедших с неба, мечущих молнии, создающих людей и воюющих между собой, лежат одни и те же реальные события, но рассказанные и пересказанные разными авторами».
Спустя сутки с того момента, как наша команда покинула Северную Африку, я и Хорст уже стояли навытяжку перед Гиммлером в штаб-квартире «Аненербе». Время от времени сквозь наглухо закрытые окна до нас доносились слабые отголоски взрывов — это советские бомбардировщики прорвались к центру Берлина, но Гиммлера это мало беспокоило. С блеском в глазах он поглаживал лежащую перед ним на бархатной подложке пластину, отливавшую тусклой желтизной. Нехотя оторвавшись от созерцания драгоценной находки, он подошел ко мне.
Рейхсфюрер долго изучающе смотрел на меня своими серо-голубыми глазами сквозь блестящие стекла пенсне. Лицо его было нездорово-бледным, кожа на шее дряблой и морщинистой. Гиммлер положил тонкую, почти девичью ладонь мне на плечо. В этот момент он, судя по выражению лица, чувствовал себя великим вождем древних ариев, оказывающим честь вассалу своим священным прикосновением. Меня же от его прикосновения внезапно охватило чувство сильнейшего омерзения. Казалось, на мгновение я заглянул в самые потаенные уголки души этого человека и не увидел там ничего, кроме липкого патологического страха смерти и неуемной болезненной жажды безграничной власти, которая позволила бы ему самому внушать страх и ужас любому живому существу. Рейхсфюрер будто почувствовал, что кто-то проник в его сокровенную тайну, и резко отдернул руку. Я же с трудом смог сохранить непроницаемое выражение лица. Гиммлер снова вернулся к пластине и бережно взял ее в руки.
— Вы, гауптштурмфюрер, получите Рыцарский крест. Однако проект еще не доведен до конца. — Рейхсфюрер положил пластину обратно на подложку и, заложив руки за спину, встал перед нами, широко расставив ноги. — Атлантида должна стать частью великого рейха, а возможно, и местом, откуда будет нанесен последний сокрушительный удар по его врагам. Хорст, организуйте немедленную расшифровку знаков на Ключе и его отправку в Антарктиду. Вы, гауптштурмфюрер, можете отдохнуть несколько дней, но готовьтесь — Германия сейчас особенно остро нуждается в таких солдатах, как вы. Ждите нового задания.
На следующий день, лишь стало светать, я отправился гулять по Берлину. Я прошелся по широкой и многолюдной Бель-Альянсштрассе. Затем прогулялся по тихим кварталам Темпельгофа. Несмотря на холодную и неуютную осеннюю погоду, я с удовольствием втягивал промозглый воздух любимого и все еще прекрасного города. После подземных лабиринтов Африки Берлин стал казаться мне уже не таким строгим и немного заносчивым, как раньше. Я радовался ему как старому товарищу.
К сожалению, магазин Вилли был закрыт, и я решил пойти поискать друга в наш любимый ресторанчик. Этим утром в нем почти не было посетителей, лишь небольшая компания офицеров вермахта, по всей видимости, отпускников. Они неспешно потягивали пиво за дальним столиком и вполголоса обсуждали планы на вечер. К сожалению, Вилли не было и здесь. Я решил выпить кофе и, выбрав столик у окна, сделал заказ. С удовольствием глотнув горячего ароматного напитка, я, так и не раскрыв газеты, с увлечением стал рассматривать берлинцев, мелькающих за окном. Вот прошла школьница лет двенадцати с упрямо торчащими из-под шапочки косичками и гордо поднятой головой, а за ней двое мальчишек, смешно толкаясь и перешептываясь между собой. Вот один из них оступился и чуть не упал с тротуара. Старик на другой стороне улицы в форме почтальона погрозил им пальцем и кивком указал на появившуюся из-за угла машину. Девчонка обернулась и сказала что-то, видимо, смешное. Один из мальчишек прыснул со смеху и тут же поплатился за это, получив от приятеля подзатыльник. Началась погоня и веселая возня. Я улыбнулся и снова сделал глоток кофе. В этот
