1942 год. Вторая Мировая война в самом разгаре — не только «на земле, в небесах и на море», но и на магическом фронте. Секретные экспедиции эсэсовского института «Аненербе» рыщут по всему свету — от Северного полюса до Южного, от Африки до Тибета — в поисках древних знаний и артефактов, с помощью которых можно создать «чудо-оружие», возродить Сверхчеловека и выиграть войну.
Авторы: Дроздов Константин Александрович
не раздумывая. Я был вне себя от счастья. Весь остаток дня и весь вечер я думал только о ней. Сотню раз, минута за минутой, я прокручивал в голове нашу встречу. Магдалена превратилась для меня в наваждение. Мое прекрасное наваждение.
Утром меня вызвали в штаб-квартиру «Аненербе». Хорст, помявшись, сказал, что специальному отделу по исследованию карстов под руководством все того же Брандта поручено предварительное изучение моего рапорта. Мне надлежит явиться для уточнения некоторых вопросов к сотруднику отдела, которому непосредственно поручена эта работа. Этим сотрудником был гауптштурмфюрер СС Вильгельм Баер. Единственной причиной, по которой у меня сразу же не испортилось настроение, было предстоящее свидание с Магдаленой.
Баер встретил меня с деланой приветливостью, но в глазах его я читал чуть ли не ненависть. «Интересно, — подумал я, — в чем дело?» Баер начал беседу, больше похожую на допрос, со смерти Хольца. Около часа он выяснял обстоятельства его гибели.
— И все-таки вы уверены, гауптштурмфюрер, что Хольц разбился из-за нераскрывшегося парашюта? Насколько внимательно вы осмотрели его тело и сам парашют? Возможно, имелись следы саботажа или диверсии.
— Господин Баер, я внимательно осмотрел и тело, и парашют. Пуля английского истребителя разорвала парашют, и он не раскрылся. Это единственная причина смерти Хольца.
— Но вы же не медик, гауптштурмфюрер. И еще. Вы уверены, что Хольцу не подсунули уже поврежденный парашют?
Я уже был готов сорваться, но решил, что не предоставлю Баеру такого удовольствия. Видимо, он этого только и ждет. Спокойным голосом я ответил:
— Конечно, господин Баер, я не патологоанатом, но я боевой офицер. Смерть я хорошо знаю, поверьте мне на слово. Что же касается парашюта, то я видел, как Хольц выпрыгивал из самолета. Парашютная сумка была в полном порядке.
У Баера заходили желваки, но он молча уткнулся в бумаги. Судя по всему его «боевой» путь проходил в тылу. Минут пять он переваривал мой выпад, а потом, оторвавшись от рапорта, начал донимать меня подробностями встречи с таинственным незнакомцем. Пришлось ткнуть его в текст рапорта, где было написано, что человек, которого я условно называю в рапорте «монахом», сказал мне лишь то, что я «избран богами» для доставки магической пластины людям, пославшим меня. Нападение вражеской, предположительно британской, диверсионной группы на членов экспедиции прервало разговор.
— Фон Рейн, я думаю, что вы должны были довести беседу до конца и подробно выяснить назначение и устройство подземного города, а также происхождение и правила обращения с Ключом. В этом заключалась ваша миссия.
«Тебя б туда, скотина!» — зло подумал я и представил труп Баера рядом с трупом Хольца. Эта картина меня приятно успокоила, и я сказал:
— Незнакомец сообщил мне, что я должен как можно скорее уничтожить вооруженных людей, представляющих опасность для всей немецкой команды, иначе мне не удастся вынести Ключ, доставка которого в «Аненербе» и являлась моей главной задачей. Вы бы уточнили этот вопрос у группенфюрера СС Германа Хорста. Именно он ставил мне задачу. Задача выполнена, потери личного состава экспедиции минимальны. Вы бы лучше занялись выяснением, каким образом враг узнал о нашей миссии и организовал засаду.
Еще через час Баер, весь зеленый от злости, сдался. Явно скрепя сердце он вежливо поблагодарил меня за беседу. Теперь пришла моя очередь криво ухмыльнуться.
Выходя из кабинета Баера, я подумал, что либо Герман Хорст не поверил в полноту моего рапорта и, не решившись высказать мне это в лицо, решил прощупать через Баера, либо служба безопасности СС-СД хочет держать самого группенфюрера, а вместе с ним и меня под плотным контролем.
Всю вторую половину дня я не находил себе места в ожидании встречи с Магдаленой. Еще за час до назначенного времени мой «Опель» стоял на противоположной от ее цветочного магазинчика стороне улицы. Ровно в пять я вошел в магазин. Идти в цветочный магазин с цветами мне показалось глупым, и я решил подарить ей роскошное издание сонетов Шекспира. За прилавком, когда я вошел, стоял невысокий пожилой господин. Внимательным и цепким взглядом он окинул меня с ног до головы. Секунду спустя глаза его неожиданно потеплели, и, улыбнувшись, он тихо, но отчетливо произнес:
— Здравствуйте, господин фон Рейн. Позвольте представиться — Отто Хартманн, отец Магдалены. Она сейчас спустится.
Мы пожали друг другу руки, и про себя я с удовольствием отметил, что если Магдалена уже рассказала обо мне отцу, то, по всей видимости, относится к нашему знакомству серьезно.
Открылась дверь на балконе второго этажа, и на лестнице, ведущей в зал, показалась
