1942 год. Вторая Мировая война в самом разгаре — не только «на земле, в небесах и на море», но и на магическом фронте. Секретные экспедиции эсэсовского института «Аненербе» рыщут по всему свету — от Северного полюса до Южного, от Африки до Тибета — в поисках древних знаний и артефактов, с помощью которых можно создать «чудо-оружие», возродить Сверхчеловека и выиграть войну.
Авторы: Дроздов Константин Александрович
не обладал таким же необычным зрением. Скорее всего, он будет стрелять на слух. Оставив размышления, я выстрелил в щель и бросился на пол площадки в сторону от лестницы. Затем, перевернувшись и прижавшись к стене, я открыл огонь по двери напротив, которая распахнулась настежь, и человек в дверном проеме открыл по мне огонь с двух стволов. Одна из пуль в крошку разбила стену рядом с моей головой, остальные прошли много выше. Наконец, человек в проеме, выронив пистолеты, упал навзничь. Наступила тишина. Едкий запах пороха защипал ноздри. Вскочив на ноги, я быстро сменил обойму и, не включая свет, осмотрел комнаты. Кроме двух трупов, ничего интересного обнаружить не удалось. Вытряхнув из карманов мертвецов все ключи, я побежал в подвал. Подбирая нужный из них к замку, я все-таки не выдержал и крикнул:
— Магдалена!
Когда мне наконец-то удалось вскрыть дверь, я увидел знакомый подвал с тусклой лампочкой под потолком. Магдалена все также сидела на стуле без чувств. Я подскочил к ней, сорвал повязку с глаз, рассек веревки. На плече, под разорванным платьем, был виден след от укола. Я испугался, но, нащупав пульс, несколько успокоился. Она была жива. Я уже хотел взять ее обмякшее тело на руки, как вдруг до моего сознания донесся крик Марии:
«Эрик, опасность!»
Я отпрянул в сторону, одновременно разворачиваясь и стреляя в силуэт противника в дверях. Однако тот проворно успел спрятаться за косяком. Выстрелив в лампочку, я мысленно поблагодарил Марию, которая поддерживала меня даже на расстоянии, а затем стал подбираться к двери.
«Последний?» — размышлял я.
Встав спиной к стене у выхода, я снова стал слушать. Несколько секунд было абсолютно тихо. Но вот нервы у противника сдали, и послышались быстрые шаги по лестнице вверх. Я решил догнать его и метнулся следом. Взбегая по ступеням, я разрядил всю обойму в широкую спину наверху. К моим ногам скатилось грузное тело. Это был знакомый мне подручный Маркуса — Аксель. Быстро осмотрев двор через приоткрытую дверь, я вернулся к Магдалене. Она начала приходить в себя. Увидев в темноте ее наполненные ужасом глаза, я поспешил успокоить ее:
— Магдалена! Это я, Эрик. Я пришел спасти тебя. Все хорошо. Охрану я устранил.
Она повисла у меня на шее, и плечи ее затряслись от рыданий. Я крепко прижал ее к себе:
— Все хорошо, моя милая, все хорошо. Пойдем, нам надо уходить.
Я помог ей подняться по лестнице, но потом решил, что будет быстрее, если я подхвачу ее на руки. Так и донес девушку до машины. Аккуратно усадив ее на заднее сиденье, я сел за руль и задумался, что делать дальше. Магдалена молча перебралась на сиденье рядом со мной. Прильнув всем телом, она молча уткнулась лицом в мое плечо. Я приобнял ее и на мгновение, по-мальчишески, представил себя рыцарем в сияющих доспехах, освободившим свою возлюбленную принцессу из рук чудовища. Но только лишь на мгновение. «Что дальше?» — эта мысль снова стала донимать меня.
— Мерзнешь? Подожди, я посмотрю плед в багажнике, — шепнул я девушке.
Укрывшись пледом, Магдалена перестала дрожать. Мы сидели, обнявшись, а я думал, что если бы не война, я был бы сейчас абсолютно счастлив. Молча я поглаживал тонкую руку.
— Эрик…
Я приложил палец к ее губам, уже зная, что она хочет мне сказать. Чувство долга перед ее страной, любовь ко мне и страх перед этим боролись сейчас в ней. Я прикоснулся к ее мягким и нежным губам своими. Она провела рукой по моей щеке. Я задержал ее руку и поцеловал пальцы.
— Быть ли нам вместе, Эрик? — Она печально посмотрела на меня.
Ответа у меня не было. Я смог прочитать ее мысли, но в будущее заглянуть не мог.
В то время как под Сталинградом шли ожесточенные бои, германская подводная лодка без опознавательных знаков под командованием корветен-лейтенанта Кригсмарине Гюнтера Прина, в 1941 году объявленного погибшим при выполнении боевого задания, рассекала воды Атлантического океана на глубине чуть более ста метров. Тихо и монотонно гудели электродвигатели фирмы «Сименс», толкавшие ее вперед со скоростью десять узлов в час. Затхлый воздух навевал липкую изнуряющую дремоту. На ее борту не было торпедного оружия. Все свободное пространство занимали коробки с едой и тяжелые опечатанные ящики. Даже один из двух гальюнов был доверху забит коробками с продовольствием. Экипаж в сорок человек и несколько пассажиров ютились в узких проходах и тесных каютах 66-метровой субмарины. Отдельные каюты на судне занимали только два человека — командир подводной лодки и группенфюрер СС Герман Хорст. Я делил каюту с итальянцами и немецким инженером-строителем по имени Фриц Брубек.
— Атлантида — это
