Свастика в Антарктиде

Тяжелое положение складывалось и на Восточном фронте. Атлантида превращалась в последнюю надежду Третьего рейха. Овладеть обнаруженными здесь технологиями, отыскать межпланетный Портал и установить связь с внеземными союзниками предстояло в кратчайшие сроки. Общее руководство территорией Германии в Антарктиде, получившей название «Новая Швабия», Гитлер возложил на рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, что, впрочем, было уже давно свершившимся фактом.
Тем же вечером группенфюрер предложил мне вместе с ним отправиться к Зигрун.
Медиум в небрежно накинутой собольей шубе медленно потягивала вино из бокала на высокой ножке. Мы поприветствовали ее. Не поворачивая в нашу сторону головы, дива чуть заметно кивнула. Хорст сразу присел на шкуры рядом с ней. Я пристроился в небольшом кресле у входа.
— Гиммлер говорил о качественном скачке, иначе нам не выиграть войну. Ресурсы, особенно людские, Советского Союза просто неисчерпаемы. Полмира на стороне Сталина, — заговорил Хорст. Я и Зигрун молчали. Группенфюрер продолжил: — Уже существует проект переброски высшего руководства рейха и их семей сюда, в Новый Берлин. Гитлер, я думаю, об этом проекте не знает. Он, в отличие от соратников, все еще уверен в победе и готовит летнее наступление на Восточном фронте.
— Полмира на стороне Сталина? — вступил в разговор я. — Сталин не остановится на своих границах. Со своей коммунистической заразой он расползется по всей Европе. Неужели никто этого не понимает?
— Они считают, что Сталин — меньшее зло по сравнению с Гитлером. Гиммлер со своими концлагерями и борьбой с евреями напугал всех до смерти.
Хорст налил себе вина, а я покосился на Зигрун, все так же сидевшую с отвлеченным видом. Неужели ей настолько можно доверять?
— У Сталина тоже есть лагеря и борьба с собственным народом. Только об этом никто не знает, а теперь и знать не хочет. Тем более Сталин предпочитает в первую очередь расстреливать своих же коммунистов. Это всех устраивает. Поверь мне, лет через тридцать-сорок коммунисты просто сами уничтожат себя. И дело, быть может, не в их идее, а в тех людях, которые как пена оказываются у русских всегда наверху. Как это ни странно звучит, но мне жаль Россию. Германия поднимется. Она возродится хоть на Луне, а Россия будет веками катиться в тупик. От сталинщины просто так не избавиться. Она исподтишка, исподволь будет топить страну. Не обижайся, Эрик. — Хорст положил мне руку на плечо, вспомнив о моем происхождении.
— Если у нас сейчас появится новое оружие, то боюсь, что весь мир покатится, но не в тупик, а в пропасть, — буркнул я.
— А оно появится, Эрик. Только воспользоваться им мы не дадим, — наклонился к самому моему уху Хорст, а потом выпрямился и одним глотком осушил бокал вина.
«Видимо, он встречался не только с Гиммлером. Не хватало только вместе с ним встать к стенке как мятежнику», — завертелось у меня в голове.
— Я разговаривала с Теей. Они ждут нас и готовы помочь восстановить найденный нами корабль, кроме вооружения. Военные технологии они даже обсуждать не хотят до прибытия нашей делегации на Шумер, — вдруг заговорила Зигрун. — Они считают, что мы нашли межзвездный исследовательский корабль Того, Чье Имя Под Запретом, а это значит, что Портал где-то рядом. Есть определенные признаки…
— А я знаю, где Портал, — перебил ее Хорст и хохотнул. — Подземный ангар, в котором находится корабль, и есть Портал. Вот почему он там намертво замурован. Для межзвездного скачка ему даже с места двигаться не надо, тем более подниматься в воздух. Не зря у инженеров, работающих там, все время чехарда со временем.
«Все-таки догадался. Черт», — с досадой подумал я.
— На базе появился посторонний телепат. — Зигрун встала и подошла ко мне. — Он все время рядом. Он пытается проникнуть в мои мысли. Он пытался понять, о чем я общаюсь с Теей и Гуном. Видимо, у него не получилось, и он стал просто мешать. Вот почему они молчали.
— Что же сейчас? — насторожился Хорст.
— Он затаился. Он перевоплощается.
— Что это значит? Поясни, — теперь заволновался и я.
Зигрун обхватила плечи руками:
— Он способен так воздействовать на окружающих, что его всегда примут за своего. Он может стоять перед вами, и вы будете видеть не его реальное лицо, а лицо хорошо знакомого человека. Он может полностью перевоплотиться — лицо, голос, походка, привычки. Остается только одно — уничтожить оригинал.
— Но как тебе удалось понять это, Зигрун?
— Я тоже кое-что умею, Эрик. Он это понял, и теперь я… боюсь.
— Так, значит, теоретически он может быть сейчас одним из нас? — Захмелевший было Хорст сразу протрезвел.
— Да.
Хорст ошарашенно уставился