1942 год. Вторая Мировая война в самом разгаре — не только «на земле, в небесах и на море», но и на магическом фронте. Секретные экспедиции эсэсовского института «Аненербе» рыщут по всему свету — от Северного полюса до Южного, от Африки до Тибета — в поисках древних знаний и артефактов, с помощью которых можно создать «чудо-оружие», возродить Сверхчеловека и выиграть войну.
Авторы: Дроздов Константин Александрович
рудников и лагеря заключенных. Теперь же он оттуда не вылезал, даже кабинет себе в администрации лагеря организовал. Хорст объяснил это тем, что это уязвленное самолюбие не дает Эверсу покоя. Он проворонил трех заключенных, и один из них все еще на свободе. Причем двух беглецов разыскал я, а не он.
Наконец я дошел до поста, выставленного у входа в Пирамиду. Из-за мешков, которыми он был обложен, вышел знакомый унтер.
— Здесь появлялся штурмбаннфюрер Баер?
— Да, он прошел в Пирамиду. Я не хотел его пропускать без специального разрешения, но позвонил Эверс и дал указание пропустить. Он и сам должен вот-вот подъехать. Баер сказал, что у них здесь назначена встреча.
«Черт, проходной двор какой-то. Устроили тут дом свиданий», — раздраженно подумал я, но, ничего не сказав, вошел в Пирамиду.
Баера я, как и предполагал, нашел в ангаре. Он препирался с двумя охранниками из моей команды, пытаясь пройти к «Молоху». Штольц и Богер были молодыми солдатами, но дело свое знали. Чувствовалась опытная рука Грубера. Баер, брызгая слюной, доказывал им, что имеет право осматривать все и вся, но пропуска, подписанного мной и Хорстом, у него не было, и солдаты стеной стояли перед ним. Завидев меня, они явно вздохнули с облегчением. Улыбаясь, я подошел к ним:
— И что же привело вас сюда в столь поздний час, штурмбаннфюрер?
Ответа его я не расслышал, потому что мой острый слух привлекли другие звуки. В спускающемся лифте второй шахты диссонансом лязгнули оружейные затворы. Я обернулся, надеясь, что мне послышалось. Створки лифта только начали ползти в стороны, а свинцовый дождь уже ударил по нашей группе. Я метнулся в сторону, за рядом стоящий тягач, краем глаза заметив, как упал Баер — он получил основную порцию свинца. Охранники, пригнувшись, открыли огонь, одновременно пытаясь найти укрытие. Штольц оказался рядом со мной, Богер откатился за штабель ящиков у противоположной стены.
«Дьявол, все-таки задело», — зло подумал я, увидев, как начал темнеть правый рукав моего мундира, и выхватил пистолет левой рукой. Рядом со Штольцом упала и завертелась юлой граната.
— Граната! Ко мне! — заорал я, метнувшись на другую сторону тягача, где тут же лицом к лицу столкнулся с высоким небритым солдатом в мешковатой форме и с «МП-40» на изготовку. Я успел нажать на спусковой крючок быстрее него, и, нелепо взмахнув руками, противник завалился на бок. Через мгновение, опрокинутый Штольцем, на полу оказался и я. Раздался взрыв. Осколки забарабанили по корпусу тягача.
— Что происходит? — выдохнул Штольц и тут же вынужден был снова открыть огонь по наседающему врагу.
— Мятеж, — прохрипел я, одновременно пытаясь оценить обстановку.
На лифте спустилось около двух десятков человек. По всей видимости, это были заключенные из концлагеря близ урановых рудников. Все они были в форме солдат СС и с оружием. Невообразимым образом им удалось ликвидировать охрану, после чего они воспользовались захваченным форменным обмундированием и вооружением.
Сейчас преимущества внезапности они уже лишились. Я и Штольц заняли оборону за тягачом. Обойти нас не получалось — Богер прикрывал нас из-за ящиков. Достать его они тоже не могли — мешали мы со Штольцем. Нападавшие же оказались на открытом пространстве перед лифтом, и им ничего не оставалось, как прятаться за трупами своих товарищей. Однако проблемы были и у нас — Богер получил ранение, причем серьезное. Было видно, что силы оставляют его и огонь становится все менее прицельным. Спустился второй лифт. Оттуда высыпало еще с десяток переодетых заключенных. Штольц метнул последнюю гранату, заставив нападавших снова вжаться в пол. Припомнив, что урановый рудник и город обслуживало около девяти тысяч заключенных, я посмотрел в сторону «Молоха». Припозднившиеся ученые и инженеры, работавшие снаружи корабля, благоразумно укрылись внутри, но входной шлюз оставался открытым. Этторе Майорана, на миг показавшись в проеме, махнул мне рукой. Если мы закроемся в корабле, нас не достать. Я сделал знак Богеру. Он понял меня и кивнул. Надеюсь, он сможет добраться. Я и Штольц одновременно открыли огонь из автоматов по противнику, пытаясь прикрыть отступающего солдата. Прихрамывая, он из последних сил бросился к пандусу.
— Штольц, кидай гранаты! — заорал я что есть сил, надеясь напугать противника.
Автомат раскалился, гильзы веером летели в сторону. Сейчас кончится последний магазин. Я обернулся — Этторе и появившийся из недр корабля Аполлон Цимлянский втаскивали Богера в корабль. Патроны тем временем в автомате закончились, и тут я заметил, что в нашу сторону, оставляя за собой кровавый след, пытается ползти Баер — он все еще был жив. «Попытаться
