Сватовство майора

принадлежал некой Макаровой Елене Викторовне, 1979 года рождения, проживающей по адресу: улица Школьная, дом 1, квартира 57. Гражданка Макарова в браке не состоит, детей не имеет и воинской повинности не несет. Недолго думая, я побежала к Дуське, чтобы немедленно поднять ее по тревоге и отправиться в гости к Елене Викторовне.
Мой бег прервал аромат жарившейся картошки с чесноком. Желудок моментально среагировал на раздражитель и напомнил, что неплохо бы что-нибудь в него положить, а жареная картошка — это как раз то, что надо. Помимо воли перед глазами возникли образы малосольных огурчиков, картошечки и зеленого лука. Немного поразмышляв, я решила, что гражданка Макарова может и подождать, и направилась на кухню. Возле плиты священнодействовала Евдокия. Уж что-что, а готовила она всегда замечательно. Особенно ей удавалась пицца и прочая выпечка. Привлеченный разнообразными ароматами, Рудольф выполз из своего убежища и теперь преданно смотрел на стряпуху. В ожидании пищи телесной к нему присоединилась и я.
— Дусь, ты давай корми нас, и нужно идти, — поторопила я сестру.
— Куда это ты собралась? — удивилась она.
— К дамочке одной хотелось бы заглянуть. Макарова Елена Викторовна.
— А кто это?
— Хм, это, Дуся, клиентка фирмы. Она оставила ксерокопию паспорта на месте преступления. Ну а я прихватила.
Евдокия помешала картошку на сковородке, чем вызвала усиление слюноотделения. Теперь уже ни я, ни Рулька не могли отвести взгляд от плиты.
— Ты бы, Евгения, Вовке позвонила, — не обращая внимания на голодные взгляды присутствующих, продолжала сестрица. — Может, ему удалось что-нибудь узнать?
— Что именно? — с сарказмом поинтересовалась я.
Меня, конечно, можно заподозрить в нелюбви к органам правопорядка, но это не так. Милицию я уважаю. Они ребята молодцы. Кривая преступности в нашем отдельно взятом городе неуклонно снижается, о чем недавно по местному телевидению радостно сообщил начальник милиции города. Послушав милицейского босса, я умилилась, загордилась и немедленно позвонила другу Вовке, который принадлежал к числу доблестных защитников покоя мирных граждан. Вполне искренне я поздравила Ульянова с хорошей работой и выразила надежду, что уж теперь-то любимый город может спать спокойно. К моему великому изумлению, следователь рассвирепел и грозно рыкнул:
— Хватит издеваться!
Я растерянно сжимала пикающую трубку в руках, силясь понять, почему Владимир Ильич так разозлился. Ромка мне объяснил, что все эти цифирьки и бравые рапорты, несущиеся с экрана, — всего лишь умело состряпанная чернуха, что раскрываемость тяжких и особо тяжких преступлений практически нулевая, что в отчеты в основном попадают бытовые преступления. Например, пьяный муж в пылу семейной разборки зарезал жену, спокойно улегся спать, а утром, увидев труп, позвонил в милицию с требованием разобраться, кто же посмел лишить жизни его дражайшую супругу. Когда же ему сообщают, что это пело его рук, он горько плачет и чистосердечно признается в преступлении. Однако в рапорт чистосердечное признание не вносится, а оформляется как самостоятельная работа оперативников. Уяснив, что, как выразился классик, «дурят нашего брата», я несколько умерила пыл и в душе поклялась, что отныне буду делать все от меня зависящее, чтобы помочь родной милиции справиться с тяжкими преступлениями.
Несколько раз у меня это получилось. И теперь я по праву могла гордиться собой. Правда, Вовке не слишком пришлось по душе мое новое хобби. Он всячески пытался мне помешать, вставлял палки в колеса, утаивал оперативно-следственную информацию и, кажется, всерьез вознамерился отстранить меня от дальнейших расследований. Поэтому сейчас на слова Дуськи я лишь саркастически усмехалась.
— Может, и узнал, — согласилась я, — но только вряд ли захочет поделиться с нами.
— А ты попробуй, — настаивала Евдокия, — а я пока на стол соберу.
Без особой надежды на успех я принялась тыкать в кнопки телефона.
— Ульянов на проводе, — через минуту раздался бравый голос следователя.
— Привет, майор! — поздоровалась я. — Как дела на фронте борьбы с преступностью?
Услыхав мой голос, Вовка несколько приуныл, но тем не менее ответил:
— Вашими молитвами, гражданка Зайцева!
Если Ульянов называет меня так официально, значит, следует ждать неприятностей. Верный признак! Я несколько сникла, однако продолжила беседу:
— По нашему делу есть какие-нибудь новости?
— А как же! — ухмыльнулся Вовка. — К сожалению, для вас, Евгения Андреевна, они не слишком приятные! На шкафу в комнате обнаружены отпечатки ваших пальчиков. Не подскажете, как они там оказались?
Надо