Сватовство майора

квартира вроде бы одна, а входные двери разные.
Веник, наш добрый друг, был раньше химиком, потом бомжем, а теперь стал компаньоном. Мы ему торжественно вручили ключи от одной из квартир, и теперь он еще является и нашим соседом. Я так поняла, что второй комплект ключей он отдал вредному Вовке и житья теперь спокойного ждать не приходится, будет за каждым шагом следить и Ромке докладывать!
— И что же ты теперь, так и будешь подслушивать и подглядывать? — спросила я.
— А почему нет? — пожал плечами следователь. — Тем более что вчера вечером, когда вы изволили в кафе прохлаждаться, супруг ваш звонил, интересовался, стало быть, как дела у его половины и чем она изволит заниматься…
— Настучал? — прошипела я. — Так и знала! И что тебя, Вов, начальство так любит, а? Вот бы в командировку какую заслали, к пингвинам, например, или к крокодилам! Ты бы там опытом с ними делился. Так нет же — на самую что ни на есть передовую бросают! А так глядишь, какой-нибудь крокодильчик тебя бы и слопал потихоньку…
— Довольно обидно, Евгения Андреевна, слова такие от вас слышать. — Следователь сокрушенно вздохнул. — Тем более обидно, что супругу вашему я сообщил, что вы уже ко сну отойти изволили по причине легкого недомогания.
Если бы моя такса вдруг заговорила человеческим голосом, честное слово, я бы меньше удивилась. Дорогой Владимир Ильич первый раз в жизни не нажаловался моему мужу на мое безответственное поведение! Надо в календаре отметить этот день красным карандашом.
— Ты, Дуся, блин-то переверни, — усмехнулся следователь, — а то сгорел поди…
Удивленная не меньше моего, Евдокия совершенно забыла про свои блины, и теперь по кухне распространялся легкий смрад.
— А чем, позволь узнать, вызвано такое необычное для тебя поведение? — Я решила выяснить причину, побудившую Вовку пойти на обман своего лучшего друга.
— Что ж тут непонятного? — Следователь пожал плечами. — Я же знаю тебя как облупленную! Неужели ты думаешь, что я всерьез поверил твоим заверениям? «Ой, Вовочка, да я никогда! Честное слово! Я уже исправилась! Век воли не видать!»
Ульянов так похоже изобразил меня, что Дуська громко фыркнула и уткнулась в сковородку, чтобы я не заметила ее смеха. Я нахмурилась.
— И что?
— Жень, — широко улыбнулся следователь, — давай дружить?
Вот ведь Иуда, прости господи! То мечтает упрятать меня за решетку, чтобы я не мешала ему работать, а то «давай дружить»!
— Просто так? — прищурилась я.
— Ну!
Нет, что хотите со мной делайте, не могу я поверить в такое бескорыстие. Не иначе Вовке от меня что-то понадобилось.
— Ага, ясно! Тебе нужна информация! — догадалась я. — Так вот, мой дорогой…
— Какая информация, Жень? То, что тебе вчера Эдуард Семенович Осокин рассказал, я уже давно знал. Могла бы у меня спросить, честное слово! Макаров — личность известная у нас в городе, да и Эдик тоже. Короче, так… — Следователь поднялся. — Я сейчас ухожу на работу, а ты пока подумай насчет дружбы и сотрудничества, лады?
Вы не поверите, но он в самом деле ушел, оставив нас с Дуськой гадать о причинах такого поведения моего заклятого друга.
— Дела… — покачала головой Евдокия, едва за следователем захлопнулась дверь. — Мало того, что ночью меня напугал, так теперь еще и днем! Так никакой нервной системы не хватит!
— Дусь, — жалобно протянула я, — ты ему веришь?..
— Не знаю. — Она уставилась на меня. — Подозрительный он какой-то, покладистый, что твой Ромка. Но Ромку-то ты вон сколько воспитывала! А этот… Представляешь, Жень, он сегодня ночью…
После разговора с Эдиком утомленная Евдокия отправилась на покой в квартиру Веника. В спальне, быстренько скинув с себя царские одежды, Дуська повалилась на кровать и моментально уснула. Через какое-то время ее организм начал подавать недвусмысленные сигналы. Каково же было ее удивление, когда она, включив ночник, обнаружила рядом с собой крепко спящего мужчину, да не просто мужчину, а Вовку-следователя. Причем одна рука его покоилась на Дуськиной груди. Первым желанием Евдокии было, разумеется, разбудить следователя. Однако дело это непростое и весьма шумное. К тому же Вовка спросонья может запросто послать куда подальше. Скинув тяжелую руку Ульянова со своего шикарного бюста, она удалилась в туалет и там задумалась — пойти спать ко мне или остаться у Веника? Меня будить Дуська не решилась, предположив, что я могу послать еще дальше. У Веника же спальных мест больше не было, так что сестра вернулась под крылышко к Вовчику. И вот ведь примечательно: едва Дуська заняла место в кровати, Вовкина рука вернулась в исходное положение. Открыв глаза, Евдокия обнаружила, что сосед по койке внимательно рассматривает ее. Какое-то время они