Сватовство майора

ее не ждала. Говорит, у Галкиной приятельницы день рождения, посидим тут с друзьями, отметим… А их убили! Троих из пистолета, а двоих зарезали! За что, Егорушка?
Егор догадывался, и кто это сделал, и за что. Однако не говорить же об этом женщине, почти обезумевшей от горя…
— А почему ты в милицию не пошел? — спросила я, когда Егор замолчал.
— Зачем? Они и сами ко мне придут! — усмехнулся он. — Удивляюсь, почему до сих пор их нет. Последние деньки на свободе гуляю!
— С чего ты решил, что тебя арестуют? — удивилась я.
— Ну… Во-первых, я постоянно возле того дома крутился, наверняка кто-нибудь меня видел. Ментам же все равно, кого арестовывать! А у меня мотив замечательный: девушка бросила, вот я и отомстил…
— Но ведь ты же видел убийцу! — воскликнула я. — Вернее, предполагаемого убийцу. Рассказал бы все в милиции и…
— И что? Они бы извинились передо мной и отпустили на все четыре стороны? Им докладывать нужно начальству об успешном раскрытии преступления. Стали бы они кого-то искать, суетиться, когда вот он я, тепленький… Ты вон сама сказала, что следователь такой, что признаешься во всех преступлениях…
Егор снова умолк.
— Чего на работу не ходишь? — поинтересовалась я.
— Не хочу, чтобы все видели, как меня будут арестовывать по подозрению в убийстве, — пробурчал парень. — А потом… Нет у меня сил жить по-прежнему, когда Наташки больше нет на свете.
— Понятно, — вздохнула я. — Как выглядели эти двое, помнишь?
— Угу. Значит, девушка невысокая такая, полненькая, лет двадцати пяти с виду. По-моему, светленькая… Волосы сзади в «хвост» собраны… — Егор задумался. — Вспомнил! У нее в углу рта родинка! Большая такая, темная… А Максим… Обыкновенный. Он явно старше своей подружки. По крайней мере, лет на пять-шесть. Ростом чуть повыше меня, плотный… Стрижка очень короткая, под «братка». Куртка кожаная черная, джинсы… Губа у него нижняя пухлая, а рот широкий…
Да, приметы что надо! Полгорода под них подходит.
— Ладно… — Я поднялась, разбудив дремавшего у меня на коленях Рудольфа. — Потом разберемся. Я оставлю тебе номер телефона. Что вспомнишь — звони!
Егор проводил меня до двери.
— Кстати, у песика твоего перхоть. Купи ему в ветеринарной аптеке корм гипоаллергенный. И со стола не корми. Пускай недельку сухарики погрызет. — Парень грустно улыбнулся. — Пока…
Выйдя от Егора, я прямым ходом направилась в кафе-мороженое, находившееся неподалеку. Надо же побаловать себя и Рульку, а заодно и проанализировать полученную информацию. Тут я вдруг вспомнила о перхоти у собачки и твердо пообещала себе и Рульке, что со следующего дня начну выполнять рекомендации ветеринара.
— Ладно, пошли, сладкоежка! — И мы, довольные только что заключенной сделкой с совестью, направились в кафе-мороженое. — Только ты, пожалуйста, веди себя прилично! А то в прошлый раз устроил в заведении последний день Помпеи!
Пес виновато тявкнул, вспомнив прошлые грехи. Дело в том, что Рудольф, как и его хозяйка, обожает мороженое с орехами. Как на грех, в нашем городе есть несколько уютных кафе, где этого добра навалом. Вот мы и наведываемся туда по меньшей мере пять раз в неделю. Работники этих кафе узнают нас в лицо. Сначала они никак не хотели пускать в заведение даму с собакой, вернее, даму пускали, а вот собаку… Мне стоило большого труда убедить их в том, что Рулька — не просто собака, а почти человек. Рудольф тоже всеми доступными ему средствами доказывал служащим, что умеет себя достойно вести в приличном заведении. Решающим аргументом стало его умение умирать по команде, когда он всей своей сосисочной формой падал навзничь, закатывал глаза и усиленно вилял хвостом. В его понимании это и есть — «Умри!». Вскоре работники всех наиболее часто посещаемых кафе к нам привыкли, а некоторые даже выделили для Рульки персональную посуду для мороженого. Однако в последний наш визит произошло досадное недоразумение. Мы с собачкой тихо и мирно доедали третью порцию нашего любимого мороженого с орехами, сидя в кафе неподалеку от дома, как вдруг, совершенно неожиданно. Рулька шмякнулся со стула на пол и, шустро семеня своими короткими ножками, рванул к выходу, снося по дороге легкие пластиковые столики. Проследив за направлением движения собаки, я поняла: Рулька так лихо рванул навстречу своей знакомой бультерьерше, частенько гулявшей вместе с нами во дворе и уже успевшей стать его задушевной подружкой. Все бы ничего, да, на беду, за одним из опрокинутых столиков сидела скандальная тетка со своим многочисленным семейством. Она подняла ужасный визг, фальцетом вопя, что работники кафе развели в заведении антисанитарию и блох. Эта наглая ложь со стороны тетки возмутила меня до глубины души, потому что на Рульке