Он – альфа. Сильный, жестокий, самоуверенный. Он знает, что никогда ни с кем не спариться, ведь уже давно потерял свою единственную пару. Так почему же он сходит с ума от одного запаха человеческой девчонки? Избалованной, дерзкой и такой же самоуверенной как он. Она доводит его до точки кипения, когда появляется лишь два желания: придушить ее или же зацеловать до смерти. Его волк кричит о своих правах на нее, требуя отметить как свою пару. Но разве такое возможно? Ведь не может быть две единственных? Так когда же его волк ошибся? Тогда или сейчас?
Авторы: Тори Озолс
различить только инстинктивный порыв к охоте и поимке добычи.
Стоя посреди комнаты и ощущая, как стекают по телу и падают на мягкий ковер капли, он понимал, что и это было зря. Ни в чем он не найдет успокоения, пока не поддастся животному призыву и не пойдет за ней. Вот только человек в нем не собирался так поступать. Ни за что. Он не был убийцей и не собирался им становиться.
Посмотрев в окно на полуденное солнце, Алек подсчитал, что провел в воде около двух часов, выныривая только дважды, дабы пополнить запас кислорода, и снова погружаясь в холодную жидкость. И это не смягчило ни одну мышцу в его теле, не говоря уже об очень твердом и пульсирующем органе, который после вчерашнего вечера ни на минуту не переставал болеть.
Мужчине казалось, что он просто взорвется и останется импотентом. Но даже угроза этого не меняла принятого им решения. Он не рискнет девушкой. Какой бы желанной она ни была. Какой бы притягательной ни ощущалась. Никогда он не повторит своей ошибки. Для его совести достаточно одной смерти, для его души и этого было слишком много.
Алек давно принял решение остаться одиноким и, как ни странно, его волк поддерживал это решение. Он мог покрыть самку на одно полнолуние, ту, которая хоть и желала места альфа-суки, но после не требовала ничего. Удовлетворив животную похоть, он оставлял волчицу, и, бывало, что та, испытав разочарование из-за отказа вожака связаться с ней, находила себе другую пару.
И все равно каждая ждала, что именно с ней зверь сорвется. Каждая надеялась. Но вот проходил период его горячки, а зверь так и не выбирал пару, словно в его стае не было волчицы, достойной его силы. И теперь, словно в насмешку, его волк снова сгорал от желания к человеку. Возможно, с ним что-то не так? Может это быть болезнь наподобие безумия или сказа? Почему после настолько жестокого урока и потери истинной пары его снова тянет к человеческой женщине?
И Алек пришел к выводу, что, скорее всего, его зверь сходит с ума. И если ситуация не изменится, то ради блага стаи ему придется подумать об отставке с поста главы. А так как сила зверя не позволит ему подчиняться другому, то единственный путь, который он видел перед собой, это изгнание.
Возможно, одиночество – это его рок? За ошибки и грехи необходимо платить, а он слишком долго избегал наказания. Зверь завыл внутри. Дикий. Необузданный. И мужчина со злости пнул деревянную тумбочку, та от силы удара разлетелась на щепки.
Тяга к человеческой девушке была практически непреодолимой. А сопротивление грозило новыми терзаниями. Можно ли с такой силой желать женщину? Как будто прошедшая стороной горячка вернулась в его тело с удвоенной силой: «Покрой ее или же сойди с ума от неистраченного семени, в одиночестве, без потомства и пары».
Запустив руки в волосы, он с силой сжал их и с диким ревом упал на колени. Запрокинул голову. Вой полетел далеко за пределы комнаты, и стая ответила горестным скулением, показывая, что его боль нашла отражение в сердце каждого члена стаи.
Металлические кованые ворота медленно разошлись в разные стороны, открывая путь черному джипу. Охрана уважительно кивнула Дрэйку, приветствуя альфу дружественной стаи. Для любого вожака такие знаки почтения были вполне привычными, поэтому, никак не среагировав, он плавно нажал на газ и въехал на чужую территорию. Зверь внутри недовольно завозился, чувствуя вокруг силу другого самца, но все же остался спокойным. Ведь это теперь не просто стая, вожак которой его друг и собрат, а стая, альфа которой, скорее всего, станет еще и родственником. Несмотря на негативное отношение Сони к данному факту.
– Потерпи, дорогая, мы практически на месте, – ласково приговаривала Соня, платком стирая пот с бледного лица сестры.
Автомобиль петлял по внутренней дороге, направляясь к главному дому, что уже показался впереди. Сара затуманенным взглядом пыталась что-то разглядеть, но мозг, измученный болью и пришибленный лекарствами, слабо осознавал, куда ее привезли. Сознание то и дело уплывало, голова кружилась, а мысли путались, как при алкогольном опьянении.
– Дрэйк, что с ней? – встревоженно спросила Соня.
– Скорее всего, реакция на успокоительное. Эмилия предупреждала, что не знает, как оно подействует на Сару. Реакцию человеческого организма на сочетание в человеческой крови наших гормонов и медикаментов предвидеть тяжело.
– Она то стонет от боли, то смеется, то бормочет что-то невнятное… Меня пугает ее состояние.
– Зато большую часть пути она проспала. Я не представляю, как бы мы по-другому смогли ее довезти.
– Да, но…
– Соня, успокойся. Вот увидишь, рядом с ним ей сразу же станет легче.
