Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
Авторы: Звездная Елена
единственная — была, есть и будешь. И да, тебе достался очень выносливый, пусть даже и не орк.
В этот момент я вдруг испытала крайне противоречивые чувства. С одной стороны про темперамент кесаря ходили такие слухи, что нести этот груз одной, мне представлялось едва ли возможным. С другой – триста лет с лишним, это все-таки возраст, так что, есть шанс, что и без гарема выживу. С третьей… необъяснимое чувство удовлетворения и очень робкого… счастья? Не знаю, почему. Измены — норма в жизни любых правителей. И я внезапно поняла, что единственный пример верности между супругами я видела в охт Лесного племени. Но если отпросить все чувства, то откровенно говоря, известная модель семейных взаимоотношений все-таки выглядела менее страшной, чем неизвестная. Неизвестность в принципе пугала.
— Может хотя бы один, совсем маленький, крохотный такой гарем? — нервно предложила я.
— Нет! — последовал уверенный и очень злой ответ.
И кесарь сейчас даже не улыбался.
Ладно, подумаю об этом завтра.
— Так что там у нас в условиях? — вопросила у супруга.
— Ты чудовище! — повторил разъяренный кесарь.
— Повторяешься, — съязвила я.
Он ответил ледяным взглядом, а затем вдруг лед в его глазах словно начало сносить талой водой, и глядя на меня с уже не скрываемой болью, Араэден тихо попросил:
— Пообещай мне, что каждую из неизменно последующих смертей, ты не будешь считать своей виной, нежная моя.
И улыбка на моих губах померкла.
Не то, чтобы она была явственной и победной и до этого, но теперь даже от намека не осталось ничего. Я резко развернулась, скрывая от супруга если не мысли, то хотя бы слезы, задрожавшие на ресницах.
«Каждую из неизменно последующих смертей…»
Смерти будут, я это понимала как политик. И когда-то я принимала как данность, что любое из моих решений неизменно влечет за собой чью-то гибель… Но с тех пор изменилось многое, слишком многое. Я размякла. То ли слишком привыкла к тому, что за моей спиной всегда стоит кесарь и любые жесткие решения принимает он, то ли… просто стала слабее. Еще бы понять с какого момента? Когда-то я спокойно сидела на допросах Мрано, вынеся ему приговор без жалости и сожалений, потому что на карту было поставлено благополучие моего государства, а значит сотни тысяч жизней тех, кто от меня зависел. Не так давно я вынесла приговор лорду Ларвейну, владетелю Лунного замка, и да — не испытывая никаких сожалений. Вообще никаких. Когда все изменилось?
— Иногда, нежная моя, ты совершенно не замечаешь очевидных вещей, — Араэден обнял. — Выносить приговоры осознанно — это одно, понимать, что из-за твоего необдуманного решения погиб сначала Адрас, а после на свободных островах сын лорда Альриса — совсем иное.
Я судорожно вздохнула, глядя на могилы вокруг меня, и чувствуя всем телом и всей душой тепло и поддержку кесаря. Надежность его рук. Незыблемость его силы. И четкое осознание — если оступлюсь, он поймает, если совершу ошибку — исправит, если мне будет тяжело — поможет. Что ж, если рассматривать ситуацию объективно, я находилась в весьма выгодном положении… наверное.
— Нежная моя, для вероятностей давно не осталось и повода, во мне ты можешь быть уверена так же, как в том, что сейчас сияет солнце.
— Ну, — я глянула на солнце этого мира, и поразилась тому, насколько же я успела привыкнуть к тому, что светил в небе обычно два, — знавала я один договор, в котором стороны установили, что будут хранить мир
э пока светит солнце…
— Ммм, дай угадаю — едва небо заволокло тучами, все соглашения были разорваны.
— Ага, — кивнула я.
И запрокинув голову, посмотрела на мужа и… ну будем откровенны — мировое Зло, Жуткий Страх этого мира, а впрочем и своего собственного, монстра, тирана, деспота, и… того, кто, кажется, целиком и полностью был моим. Моим личным Всемирным Злом. Ну и еще немного практически… богом.
— Практически?- иронично переспросил кесарь.
— Фактически, — окончательно определилась в терминологии я, и назвала точку отсчета: — Как можно раньше.
Кесарь посмотрел в мои глаза долгим, пристальным взглядом, затем медленно наклонился, мягко прикоснулся к губам и солнце Рассветного мира ослепило! Солнце сменялось солнцем, день ночью, звезды светлым синим небом, ветер бушевал вокруг, меняя окрестности, стирая могилу за могилой, уничтожая надгробие за надгробием, а после… В какой-то миг все практически исчезло. Все, кроме чувства абсолютной уверенности в кесаре и том, что он все сделает. И мы сможем исправить, если не все, то хотя бы часть произошедшего.
И удивительно, я готовилась к боли, но ее не было. Ни капли. Ни оттенка. Ни малейшего намека. Жар поцелуя Араэдена, тепло и сила его рук, и вихрем
