Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
Авторы: Звездная Елена
смысл, о как отчетливо я осознавал это. Но упорство… И упрямство. Цель была поставлена, единственная цель, ради которой еще имело смысл жить… И вот тогда я вспомнил предсказание Дарики. К тому моменту изучение переходов между мирами позволило подвести под ее слова хоть какую-то научную базу. По факту получалось, что мое тело было перенесено в Рассветный мир, а душа осталась здесь. Я бы мог сказать — сердце, но увы — сердце своим биением слишком очевидным делало факт своего наличия. Смирившись с предсказанием, я начал действовать.
Он усмехнулся, и с горечью признал:
— Я был наивен. Даже тогда. В тот момент, когда жизненный опыт, казалось, мог бы дать мне многое. Но я был наивен… наивно было полагать, что я сумею влюбиться в женщин той расы, что считал ниже своего достоинства. Той расы, чьи мысли я читал с такой легкостью, как если бы они звучали вслух. Тщеславие, гордыня, тупость, скудоумие, ограниченность… Женщина следовала за женщиной, но любовь… Невозможно любить тех, кого презираешь. Тех, чей эгоизм превосходит Великие Серые горы, тех, кто… Впрочем, неважно. Осознав, что взрослые женщины едва ли способны вызвать отклик в моем сердце, я начал отбирать тех, кто был совсем юн. Я жаждал полюбить, видя лишь в этом единственный путь вырваться их мира, ставшего моей тюрьмой. И помня ту, что любил когда-то, я начал пытаться создать свою Элиэ… Мне привозили принцесс, юных, хрупких, прекрасных как могут быть прекрасны только цветы. Я выбирал лучших из лучших и оставлял в своем дворце. Их обучали. История, философия, политика — мне нужна была женщина, равная мне хотя бы по меркам Рассветного мира, но… человеческие женщины что осознают свою красоту, редко стремятся к чему-то большему. Пустышки, пустышки, пустышки… Мало кто проходил барьер десятилетнего обучения, еще меньше было тех, кто был способен вызвать во мне хотя бы отголосок интереса, и никто, никто из них не затронул моего сердца. Так миновала еще сотня лет.
Он вновь замолчал, отвернулся и, глядя в окно, за которым сияла не одна, а несколько лун, продолжил:
— Что ж, я осознал, что полюбить не в силах. Я выдержал и этот удар. Пожалуй, единственное, чего я желал в тот момент — смерти.
Элиситорес едва подавила вскрик.
— Я начал изготавливать яд. Для себя. Смысл жить? Я не видел его более. Миновало триста лет… мне было некуда возвращаться, мне было не зачем оставаться в Рассветном мире… отчаяние и осознание собственного поражения. И чувство одиночества, безумное, бесконечное, убийственное ощущение одиночества… Пришедшее в тот момент послание моей бывшей фаворитки вызвало скорее раздражение, чем желание помочь.
Араэден остановился на миг, восстанавливая в памяти события тех дней.
— У Велереи Астаримана имелся сын. Не слишком достойный молодой человек, с не слишком достойным поведением — отправившись на сватовство к одной принцессе из рода Уитримана, он умудрился попользоваться двумя ее младшими сестрами. И если одну из них он не любил вовсе, то Ринавиэль Уитримана, четвертая из дочерей мага Жизни, завоевала его сердце. Он бежал с возлюбленной, и возвратился в Оитлон лишь тогда, когда положение своей невесты скрывать уже было невозможно. Вдовствующая королева Оитлона рвала и метала — кандидатуру, выбранную ее сыном, она не одобряла совершенно, и нижайше умоляла меня вмешаться. Что ж, я прибыл в древнюю столицу королевства Ирани, но когда увидел находящуюся на последних сроках Ринавиэль… Принцесса из рода Уитримана была прекрасна — золотистые локоны, удивительные глаза и дар мага Жизни, доставшийся от отца лишь ей единственной из всех сестер. И ребенок, тот которого она носила под сердцем, так же обладал силой… И я решил, что это мой последний шанс. Вот только, мне нужна была та, что сумеет меня понять, та, что станет моим подобием, та… кто не будет пустышкой. И я принял меры. Ароиль Астаримана получил разрешение на брак, Велерее пришлось с этим смириться.
Вздох и ожесточенное:
— Кари родилась спустя несколько месяцев, но… черные волосы, черные глаза… Она была не той, кого бы я смог полюбить, она не стала бы похожей на Элиэ, а я… мы, эллары, так недооцениваем любовь… это был мой просчет. И глядя на черноволосого младенца, я едва ли слышал мольбы Велереи дать ей шанс вырастить ту, кого примет мое сердце. Велерея была умна, настойчива и исполнительна. Дать ей шанс? Почему бы и нет. Но Кари… я слишком устал от одиночества, слишком. И я усилил заклинание, намеренно превращая ее в изгоя, лишая красоты, что так кружит голову девушкам, лишая влияния родителей, лишая… практически всего, чего был лишен я.
Несколько долгих секунд Араэден молчал, все так же глядя в окно, затем вернулся к рассказу:
— Спустя год родилась Лориана. С точки зрения своеобразной
