Она – императрица поднимающейся с колен империи пресветлых. Ее деяния безупречны, ее слова наполнены сиянием величия, ее решения – отражение мыслей супруга… были бы, но Катриона не сдается никогда!
Авторы: Звездная Елена
и стоя на коленях, переспросила у сидящего кесаря:
— Что?
— Что конкретно «что»? — улыбнулся он.
В льдистых глазах мелькнули смешинки, но они были лишь отсветом вернувшегося к нам сверкающей рыбкой Сатарэна.
— Коронация Араэна? На трон МОЕГО Тэнетра?
Не особо сдерживая улыбку, Араэден поинтересовался:
— Чем тебя кандидатура не устраивает, нежная моя?
Молча развела руками, даже не зная, стоит ли намекать на то, что именно принц Ночи был в числе убийц собственно кесаря всего год назад по местным меркам.
— Мой кесарь, — изрекла в итоге, — буду откровенна – вам откровенно не идет ни всепрощение, ни склероз! Никакого Араэна, трон займет Адрас!
Никаких возражений со стороны императора Эррадараса не последовало — он просто смотрел на меня не особо старательно скрывая улыбку, изогнувшую его губы. Я же продолжала возмущаться:
— Адрас и только Адрас, я не желаю более терпеть врага во главе империи темных! Чем вы только думали?!
— Действительно, — усмехнулся кесарь.
И складывалось такое ощущение, что посмеивался он надо мной.
— Совсем немного, — не стал отрицать пресветлый.
Возмущенно выдохнув, опустилась на илистый песок, все так же гневно глядя на кесаря. Он, чуть склонив голову, очень мягко произнес:
— Любимая моя, у тебя будет шанс возвести на престол Тенэетра нужного тебе правителя, если ты сейчас вспомнишь фразу шенге, связанную с водой.
И он изогнул бровь, недвусмысленно намекая, что ждет моего ответа.
Подплывший Сатарэн тоже его ждал, а я все еще никак не могла успокоиться. Как так можно вообще? То спину Къяру подставляем, а то Араэна на нами же завоеванный престол.
— Если быть конкретными, то мной, а не нами, нежная моя, — провокационно напомнил кесарь.
— Я присутствовала! — возмущенно напомнила.
— Ммм… — многозначительно протянул Араэден, явственно издеваясь.
— Я вдохновляла вас на бой! – не отступала жертва извращенной пресветлой логики. — И вообще вы мой муж, соответственно, все что ваше — мое, победа так же. Никакого Араэна на МОЙ престол!
— Мне очень понравилась фраза «все что ваше — мое». Хорошо звучит. Так что у нас с фразой, нежная моя?
Неодобрительно посмотрев на улыбающегося императора Эрадараса, раздраженно подумала, что это просто невыносимо. Недоглядишь за Тэхарсом, он тут же с орками кабальный договор подписывает, не доглядишь за кесарем — так у него склероз очень несвоевременно проявляется.
— Этот темный убивал вас трое суток! Трое суток! Вы что, Мать Прародительница, чтобы прощать врагам нашим?! Что на вас вообще нашло?! Это додуматься надо было! Это…
Договорить кесарь не дал. Плавно поднялся, заставляя встать и меня, прижал к себе практически рывком, коснулся моей щеки, и глядя в мои глаза, тихо произнес:
— Кари, мудрость вождя орков Лесного племени. Сейчас. Вода и сила. Ну же?!
Я дернулась, все так же безумно возмущенная вообще его попустительством в плане принца Ночи, и вдруг очень отчетливо вспомнила — теплый вечер, охт лесного племени, огромное бревно которое папочка принес для меня, и проникновенные слова шенге:
«Утыррка иметь магию, но Утыррка должна знать — земля хранить силу. Сила, — папа указал рукой на окружающее пространство, — везде. Дерево, птица, трава — везде».
И глядя в льдистые глаза кесаря, я прошептала великую мудрость орков:
— Сила — как вода. Много есть. Хранить силу — плавать в озере, наполнив рот водой и боясь умереть от жажды…
Я только прошептала, но практически сразу ощутила, как вода вокруг становится светлее, как я делаю вдох полной грудью, как по венам струится сила, напрочь лишая меня той тяжести, что оказывается невыносимо давила, заставляя обессилено лежать на земле, не в силах даже шевельнуться. И сила, она окутывала меня мерцающим коконом, окутывала все плотнее, практически вырывая из объятий кесаря, и заставляя оттолкнувшись от земли, плыть вверх. Туда где свет. Где жизнь! Где, между прочим, чуть Араэна на трон не посадили!
***
Первым ощущением была боль. Боль в легких, в которые воздух врывался едва ли не разрывая их, боль в глазах от солнечного света, боль в каждой словно затекшей и затерпшей мышце.
— Утыррка, — прорычал папа, подхватывая меня на руки и прижимая к себе.
И я распахнув плохо поддающиеся веки, взглянула на самого родного и близко мне папу на свете. У меня, к сожалению, не было сил, чтобы его обнять, но я хотя бы теперь могла смотреть, чувствуя, как по щекам текут слезы…
Зато у меня хватило сил, едва услышала едва слышный стон, повернуть голову… Кесарь медленно поднимался с земли, вытирая льющуюся с губ кровь, поданным рабыней платком. Но едва ли это могло помочь
