Свет из тени

легкие покалывания. Глянув помутневшими глаза, на теперь законченную печать, увидел проявившеюся на тыльной стороне ладони голову мантикоры, в том же окрасе, что она была и в живую.
Когда ритуал был окончен, мне удавалось с трудом стоять на коленях, была сильная слабость, а правая рука попросту отнялась, увидев мое шатающиеся движения, ко мне подбежал Экган, аккуратно подхватил меня и усадил на песок, поднеся к губам бутылек с зеленоватой жижей.
— Эти двое, – тыкал я трясущейся левой рукой в двух ассасинов, – они пытались меня убить.
— Они пытались тебе помочь, – тихо ответил Экган, – присмотрись внимательно.
Смыв с лица весь пот, кровь и песок, поданной мне фляжкой, и взглянув свежим взглядом, на людей, буквально минуту назад пытавшихся меня убить, я смог узнать двух уже знакомых мне личностей. Тот, что скакал вокруг меня с клинками, а после пытался затащить меня в торнадо, была Симира, разведчица и маг воздуха, иногда тренировавшееся с нами и обучавшая меня азам стрельбы из лука. Тот, что предстал передо мной в маске лисы, попутно орудуя песком, был ее мужем, Жак Смортав, капитан второго разведывательного отряда, по совместительству маг школы песка. Сняв с себя свой наряд, я наконец смог его признать в нем, чуть полноватого мужичка, с небольшой сединой на висках и немного кривоватым носом.
— Какого хрена это было, – хрипло поцедил я, – я же чуть кони не откинул, ладно хоть Кора мне…
Кора, хранительница, воплоти и крови пришла мне на помощь, а после дала провести ритуал по приручению, тем самым вступив в полную силу, и отдав мне полную власть над ней. Лица товарищей, устроивших мне подставу, расплывались в довольных улыбках.
— Дошло наконец, – потирая челюсть озвучила мои мысли Симира, – будешь теперь до конца жизни мне должен.
Мое лицо было явно в жутко нелепой гримасе, выражающей полное недоумение и некую долю страха за то, что я успел натворить.
— Но ведь, – меня бросило в легкую дрожь, – я ведь ее не призывала, не проводил ритуал, не читал заклятье.
— Хранителя можно призвать и по-другому, более опасным и трудным путём, – начал пояснять Ракатори, – я тебе обязательно все расскажу, но только чуть позже, когда ты немного отдохнёшь.
— Почему вы не согласовали это со мной, – возмущению и злобе, кипевшему из открывшихся обстоятельств, не было придела, – а если бы я погиб, если бы я выбрал не мантикору а дракона или великана, если бы она убила их, а потом накинулась бы на вас, вы об этом, мать вашу, подумали вообще? Какому идиоту вообще пришла такая больная идея?
— Мне, – честно признался Бертал, – и мы учли все возможные исходы, все концовки, которые могли постичь наше рискованное мероприятие, а причина очень веская, и требующая сил всех способных сражаться людей.
— Что еще за причина – вся злоба после этих сразу пропала, появилась чувства напряжения и страха, а судя по тому, как лица всех присутствующих стали серьёзные некуда, дела принимали скверные обороты.
— Падшее братство, – тихо сказал Ранард, – мы нашли крота, забравшего жизни Ульры, и еще как минимум семерых.
— Семерых, – громко удивился я, – как минимум?
— Мы тебе все расскажем, – подавая мне руку сказал Экган, – только прошу не здесь и не сейчас, вечером, после полуночи, приходи вместе с Корой, мы вам все расскажем.
Слова о Коре вновь заставили мое сердце выбивать чечетку, за быстро меняющими ходсобытиями, я вновь чуть не позабыл о том, что за моей спиной лежит туша мантикоры, находящейся в бессознательном состоянии. Развернувшись в сторону Коры, я увидел ее лежащей на боку и тяжело дышащей. Подковылял к ней на не гнущихся ногах, я встал на болящие до скрипа в зубах колени, и аккуратно провел ей рукой по пушистой гриве.
— Кора, – сказал я ей у самого уха, – очнись, все уже позади.
Судорожно дёрнувшись, мантикора начала уменьшаться, пропали крылья, исчез хвост, разноцветные рожки уменьшились, и стали не боль двадцати сантиметров, шерсть, львиные лапы, все это пропало, точнее заменилось на человеческое.
На моих коленях оказалась самая обычная голова черноволосой девушки не старше тридцати пяти, единственно что бросалось в глаза, были рога, торчащие симметрично, чуть выше ушей. В остальном это была самая обычная девушка, с чуть вздернутым носиком, бледными губами, пушистыми ресничками и густыми бровями. Длинные черные локоны спадали на узки женские плече, на которые была одета черная строгая рубашка, прошитая белыми нитями, ниже спины не было ничего лишнего, не хвоста, не лап, обычные ножки, облаченные в такие же строгие мужские брюки, по фасону больше походившие моему прежнему миру, с двумя карманами спереди, на средних размером ступнях, были одеты темно-синие босоножки, с золотой бляшкой