Свет из тени

и вздрагивать при каждом шаге за стеной. В качестве аргумент можно привести хронологию. В тот момент, когда Ульра умерла, в нашем стане был Кирви, агент братства, который придерживался уже поставленному плану, который нарушил, можно сказать случайно, господин Ракатори, письмо ушло почти на следующий день после гибели Ульриеты, поэтому братство просто не могло предположить, что через три месяца их агента раскроют, и нужно будет действовать абсолютно по-другому. И я сомневаюсь, что они могли организовать сразу две не согласованные операции между собой, агенты братства пойманы, их шпион мертв, архимаг жив, боевой дух башни не подорван, поэтому по логике, войско Камерти должно уже было в страхе повернуть, но оно этого не делает, либо потому, что Дестаф и не знает о том, что тут должно было произойти и идет с абсолютно другим планом действий, либо братство полные идиоты, раз посылают столь ценную фигуру при наличии у нас огненной гвардии, архимага и огромного количества магов.
— И все же, госпожа Огата была права, – Ракатори очень широко улыбнулся своим клювом, – ты действительно когда-то была капитаном золотого круга, у тебя цепкий ум и ты замечаешь каждую мелочь, которую я, в силу своего почтенного возраста, могу и упустить.
Сидя у себя в комнате, я так и не смог заснуть, на дворе уже светало, но две бессонные ночи явна давали о себе знать, постоянная зевота и путающиеся мысли не давали покоя. Лишь за два дня мы узнали столько всего нового и полезного, сколько за недели тщательных поисков не смогли найти. Кора, наконец дорвавшиеся до вина, медленно попивала его, читая какую-то книгу, взятую после собрания в библиотеки, близнецы отправились к себе, чтобы крепко отоспаться за бессонные ночи, а Экган, без лишнего шума и привлечения внимания, отправился в деревню к старосте, чтобы предупредить его о войске, и предложить завтра после полудня всем жителям перебраться под стены замка, чтобы господин Ракатори не волновался о том, что их может задеть никому не нужная война. Мерриту и Жака, я больше не встречал, после того, как они вышли с собрания, их как ветром сдуло, хотя в обычные дни их всегда можно было найти либо на стрельбище, либо в главном зале.
Не успели солнца взойти над горизонтом, как из палаток кузнецов уже валил дым, а наковальни ни на минуту не прекращали звенеть под ударами молотов. Алхимики то и дело выбегали к себе в сад с пустыми корзинами, а возвращали чуть ли не с целыми деревьями и кустами, а порой и с целыми гербариями из разных цветов и трав.
Официально еще никто ничего не знал, не о войске, не о братстве, ни о том, для чего они делают такие срочные и большие запасы, но по заверению архимага, завтра, точнее уже сегодня, королева выступит перед жителями замка, чтобы объяснить им ситуацию, поднять боевой дух и хоть как-то воодушевить их на бой, который, как по мне, непременно грянет, и никакой указ или угрозы не сможет остановить убитого горем отца, скорбящего по единственной дочери, о смерти которой он узнал так поздно, что уже ничего было нельзя сделать.
ГЛАВА 3. ЦАРСТВО МРАКА.

Я так и не решался зайти в эту комнату, да может она и стала еще уютнее и деталей появилось куда больше, к примеру, на противоположной стене образовался большой портрет, которого раньше не было. Он принадлежал мужчине, одетому в красивый темно-синей камзол, расшитый золотыми нитями и драгоценными камнями, но все с тем же, будто затянутым дымкой лицом, отчего невозможно было определить ни одной черты лица, даже возраст, ведь руки данного господина были облаченный в атласные черные перчатки. По мимо портрета, в комнате проявился огромный деревянный шкаф, заставленный книгами и каким-то статуэтками с безделушками, в комнате стало пахнуть цветами, на столике образовался серебряный поднос с фруктами, но правая сторона комнаты все никак не хотела обрастать деталями и поэтому оставалась угольно черной, словно зайди ты за эту черту и провалишься в бездну.
— А…орю…вырас… — справа, где все также была абсолютная пустота и темнота, вдруг послышался женский голос, звонкий, молодой, полный энергии, но какой-то прерывистый, словно она то и дела уходила в другую комнату.
Все мое тело распирало желание зайти в эту комнату, какие-то дальние уголки моего сознания вторили мне в сотый раз, что это нужно сделать, что так и должно произойти, но та злополучная часть мозга, отвечающая за самосохранения, просто не давала моим ногам двигаться, сделать всего лишь один шаг к неизвестному.
— Мирор, – раздался сквозь сон знакомый голос, – проснись, Мирор.
Разодрав тяжелые веки, я увидел