Свет из тени

стойку. Весь зал наполнился шумом, кто-то обсуждал последние новости, некоторые уже делали заказы, а пара человек, сидевших за стойкой, уже в третий раз требовала повторить.
Не прошло и пяти минут, с того момента как толпа уселась, а в кухню уже вбежала Бальра с длиннющим заказом, не меньше десяти пунктов, для третьего столика, который она без запинки произнесла наизусть.
Джуба одобрительно кивнув, взялся за ножик, и работа закипела. Я же сидя в сторонке, наблюдал, как ящер мастерски орудует ножиком, как он успевает помешивать варево сразу в двух котелках, при этом хвостом он успел открыть шкафчик с тарелками и неимоверно ловкими движениями достать их на стол.
— Слушай, – не отрывайся от котелка обратился Джуба, – ты готовить умеешь?
В своем мире я мог приготовить простенькую еду, не требующую особых познаний, но здесь я даже не знал некоторых ингредиентов, не то что рецептов, поэтому мне пришлось лишь грустно покачать головой.
— Ладно, не беда, тогда встань у туго стола, – он ложкой указал мне место, – и мелко-мелко нарезай все, что там лежит, как что-то нарезал, подноси мне и приступай к следующему, понятно?
В этом не было ничего сложно, на первый взгляд, тем более опыт уже имелся, поэтому я встал и бодро направился к своему рабочему месту. Сложности начались тогда, когда я перешел к чему-то отдаленно напоминавшему чеснок, только был он больше раза в два и голубоватого оттенка. После первого же надреза его сок, чуть ли не струей, брызнул мне в лицо, от чего глаза начало неимоверно жечь, будто в них вывели весь перцовый баллончик.
— Чтоб тебя тараканы покусали, – выругался Джуба, когда увидел меня корчащегося от боли, – перцовник надо вдоль, а не поперек шинковать. А чтоб тебя, на заднем дворе бочка с водой, как выйдешь, сразу налево, промой в ней глаза, должно стать по легче.
С адской болью в глазах я еле дошел до двери и вышел во двор. С трудом найдя бочку, ведь передвигался я вдоль стенки, почти ничего не видя, приступил к водным процедурам. После десятой промывки стало легче, но глаза все равно опухли, будто я ревел всю неделю. Вернувшись на кухню, Джуба усмехнулся, увидев мое красное лицо и два пельменя в места глаз.
— Передохни немного, – с улыбкой на лице бросил он, – ты нам пока что живой нужен.
Со всей вежливостью я помотал головой, тем самым давая понять, что отказываюсь от столь великодушного предложения, ведь отлынивать в первый же день от работы, как-то не прилично, тем более что глаза почти пришли в норму.
Через два с лишним часа мучения были окончены, весь шахтерский состав двинулся толи домой, толи обратно, а в зале осталось пара тройка гостей, которые зашли уже позже. Мое рабочее место было абсолютно свободно от любой продукции, в порыве энтузиазма и некой злобы на себя, за свою неаккуратность, я даже не заметил, как перерезал весь запас, лежащий на столе. Сев на свободный табурет, я понял, как гудят руки и ноги, стоять и шинковать два с лишним часа подряд с непривычки утомляет.
— Ты молодец, – Джуба сел на соседний стул и блаженно потянулся, – сегодня такой нагрузки больше не будет, так что можешь помочь нашим дамам.
Посидев еще пару минут, чтобы ноги пришли в себя, я встал и направился к барной стойке где руководила Алька.
— А, вот и ты, только хотела позвать, – Алька смотрела на меня сквозь пустую бутылку, – у меня ром кончился, можешь пару бочонков из кладовой принести. Они стоят в правом углу, сверху на третей полке, на них должна быть этикетка.
Кивнув, направился в назначенное место. Когда я возвращался с двумя маленькими пузатыми бочонками с соответствующими надписями, заметил за ближайшим столом знакомый силуэт.
— А, Лайт, вижу весь в работе, – за ближайшим к стойке столу расположился хозяин заведения Овал, посмотрев на меня он перевел взгляд на барменшу, – Алька, я заберу его у тебя на пару минут.
Лайт, хорошее он мне имя выбрал. Отдав бочки в руки Альки, подошел к столу начальника и сел рядом.
— Слушай, – начал он шёпотом, – пока что, побудь моим немым племянником Лайтом, хорошо? Сюда приходят люди разной честности, а это легенда, поможет нам избежать лишнего внимания, да к тому же, с немого спроса нет.
Теперь стало ясно, почему мои коллеги не задают мне вопросы, видимо Овал их предупредил заранее, хорошо, что я до этого ничего не ляпнул, хотя по привычке пару раз хотелось. С придуманной им легендой я был полностью согласен, ведь если я буду лепетать на непонятном для них языке, кто ни будь точно меня сдаст властям, получив за это пару монет, и моя песенка будет спета, а так, если кто-то захочет обо мне что-то узнать, например, стражники, им придется вести разговор с Овалом, а он уже выкрутиться.
— Ну вот и славно, продолжай работать, – хозяин трактира