Свет из тени

улыбнулся, – Алька говорит ты прекрасно справляешься.
Как только мое мягкое место оторвалось от скамейки, меня тут же подозвала к себе Алька, подойдя, она передала мне небольшую глинную чашечку, в которой плескалась черная жидкость, которую она гордо назвала чаем, и попросила отнести Овалу. Водрузив чашечку возле начальника и получив от него кивок с улыбкой, я в чуть приподнятом настроение, вновь отправился на встречу своей работе.
Следующие мое задание было уже ответственное, ведь помогал я своей непосредственной начальнице, а заключалось оно в разносе напитков для клиентов. Под суровым взглядом Альке, я доставлял напитки нужным столиками, взамен получая благодарность, а порой и пару медных квадратиков, выступающих здесь в роли монет. Проработав в курьерской доставке еще около часа, меня вновь снарядили в помощники к Бальре, которая должна была привести в подобающий вид комнаты на верху.
Поднявшись на второй этаж, я застал ее в ближайшей комнате, которая была точной копией той, в которую меня поселили. Пройдя быстрый курс молодой горничной и получив строгие указания, что, если что-то пропадет, отвечать я буду за это своими руками, а если не дай бог сломаю, то своей зарплатой, меня отпустили в свободное плаванье по комнатам. Протирать каждый сантиметр однообразных комнат крайне утомляет, хорошо, что мы поделили их поровну, я убирал левые ряд, а мой надзиратель правый, при этом в это число попала и моя комната, за которую я почему-то немного переживал, хотя по сути, брать там абсолютно нечего.
Во время уборки очередной комнаты, меня вдруг зацепила мысль о господине Овале. Если же он меня не понимает и думает, что я откуда-то из далека, то почему у него не встает логический вопрос о том, как же я могу его понимать и выполнять все в точности, что он и его подопечные мне говорят, ведь по логике, я должен лишь крутить головой и с круглыми глазками непонимающе на него таращиться.
— Если я понимаю какого-то иностранца, значит знаю его язык, – рассуждал я, протирая очередной стол, – если я знаю язык, значить могу на нем говорить, ломано, коряво, но все же могу, в моем же случаи, мой язык, здесь не понятен, но их мне очень даже, значит у Овала должен возникать логичный вопрос: как это происходит?
Что-то тут было нечисто, но проверить я это пока никак не могу, нужно будет внимательно слушать и следить за всеми, может что-то и узнаю нового, ведь немой не разболтает чужих секретов, поэтому при нем можно говорить свободно.
Когда комнаты сияла, а суровый ревизор Бальра осталась довольна, хоть и хмыкала почти у каждого угла, я с облегчением выдохнул, пусть я и не верил, что ее угрозы, насчет отрезания конечностей, были реальны, но все равно побаивался, хотя брать, конечно, ничего не собирался.
К вечеру, когда последний клиент ушел, мы с Векстой помыли всю посуду, а после и пол в главном зале, Овал закрыл дверь на весившую на ней цепочку. Каждый сидел на табурете в блаженных позах, понимая, что еще один день позади.
— Ну, дамы и господа, сегодня все поработали на отлично, – Овал встал перед нами, – так же, хотелось бы поздравить с первым рабочим, и прошу заметить, успешным днем, Лайта.
Осмотревшись, увидел лица, на которых читалось явно уважение и похвала, лишь хмурая Бальра оставила свое лицо неизменно отрешённым ко всему происходящему, зато стеснительная Векста довольно мило улыбалась, хотя почти весь день, возле меня она явно чувствовала себя неловко и как-то скованно.
— Ну а теперь, – Овал запустил руку во внутренней карман жилетки, – настало время оплатить ваш труд.
После этих слов вся команда оживилась. Овал подходил к каждому и доставал из кожаного мешочка, который он достал, нужное количество разноцветных квадратиков, большая часть которых была серебряная, хотя и медные тоже встречались.
Подойдя ко мне Овал протянул мне две серебряных монетки, на которых с одной стороны была изображена какая-та птица, а на другой чей-то мужской портрет. Я не понимающе посмотрел на него, ведь два серебряных явно ценнее, чем тридцать медяков. Надеюсь он не попросит сдачу?
— Сегодня ты работал отлично, все тебя хвалят, – он положил руку мне на плечо, – поэтому я решил дать тебе чуть больше положенного, ты же надеюсь не против?
Когда он произносил последние слова на его лице появилась улыбка. Конечно я был не против, премия в первый же рабочий день очень хороший знак.
— Ну вот и славно, – хозяин трактира вновь ушел в центр зала, – жду всех завтра в тоже время, не опаздывайте.
Все хором, кроме меня конечно, поблагодарили Овала и начали расходиться, не забыв перед этим попрощаться со мной и хозяином. Через две минуты мы остались с ним в гордом одиночестве.
— Иди по спи, – уставшим голосом