Свет из тени

мечта о том, что в мире где магия есть у всех, царит мир и гармония, разрушена до основания.
— А что мне делать, – голос мой был подавлен и звучал так тихо, что я сам себя еле слышал, – если моя сила выйдет из-под контроля и я разнесу здесь все в щепки?
Положив трубку на подоконник, Экган достал из другого кармана маленький кулон и повесил мне на шею. Подвеска была из цельного красного камня и изображал птицу со сложенными крыльями.
— Феникс – это символ перерождения, – после очередной затяжки начал Экган, – а этот сделан из огнекамня. Сегодня, ты переродился, приобретя силу, а огнекамень будет подавлять ее и сдерживать, поэтому не в коем случаи не снимай его.
— Спасибо тебе огромное, – я поглаживал кулон у себя на груди, – если бы не ты, в конечном итоге, могло произойти что-то страшное.
Он ничего не ответил, лишь кивнул и выдохнул очередную порцию дыма в окно. Я же прилег обратно на подушку и уставился в потолок. Мысли, мысли, мысли, вся эта новая информация жужжала в голове, как стая диких пчел, не давая сформировать одно полноценное заключение всего произошедшего. Такая идиллия была не долгой, дверь тихонька скрипнула и в комнату вошла Алька. Она мельком глянула на меня, улыбнулась, а потом ее серые лазеры со злобой уставилась на Экгана, сопровождая это недовольным фырканьем.
— Сколько тебе, идиоту, раз говорить, – она была явно очень уставшей и раздраженной, – чтобы ты не курил в комнатах, тем более при тяжело раненом.
— И тебе добрый день – не поворачиваясь бросил Экган, – если он и тяжело ранен, то только в голову, после полученной им информации.
Алька недоуменно переводила взгляд то на меня, то на него.
— Какой еще информации, – в голосе Альки звучала обида, как у ребенка, которому не рассказывают секрет, – что вы тут делали без меня?
— Вот у него и спроси, а мне надо к Овалу еще сходить.
После этих слов он убрал трубку обратно в карман и вышел. Алька же покрутила ему в след палец у виска и присела на край матраса.
— Вот он хоть и маг, а все равно дурак, – устало сказала она, – даже не понял, что ты немой.
— Вообще-то, он меня исцелил – улыбнувшись сказал я.
Алька вскрикнула и упала на пол, звонко ударившись локтем. Взгляд ее был полон ужаса и страха, будто вместо меня, на кровати лежал другой человек.
— Ты, ты, – ее голос дрожал, как и палец, что указывал на меня, – ты теперь говоришь?
— Ну вообще-то я это всегда умел, – глаза скосились в левый угол, – просто до этого были некие трудности.
— Какие еще трудности, – голос приобрел нотки возмущения, – ты что, стеснялся? Или дал обет молчания?
Не говоря ни слова, я показал ей печать, скрывать ее долго все равно не получится, так что уж сразу все рассказать, чтобы потом не возникло еще больше проблем. Она подползла ко мне на четвереньках и взяв руку, поводила ногтями по дракону, видимо проверяя на подлинность, а после уставилась на меня.
— Ты что маг? И ты, зараза такая, все это время молчал, – голос ее перешел на полу крик, – чтоб тебя леший в речке утопил, что же ты раньше не сказал? Я тут ходила, ревела, думала, что он помрет у меня на руках, как дура старалась рану аккуратно зашить, а он мог просто заклятие сказать и разнести того карателя на куски. И поверь, убрать трактир от ошметков, а после убедить всех в том, что такого карателя никогда не было, было бы проще, чем тебя зашивать.
Она недовольно фыркнула и повернулась ко мне спиной, не забыв при этом скрестить руки на груди, тем самым показывая, что она обиделась. Не знаю почему, но я засмеялся, не смотря на всю серьезность ситуации, это было так смешно, что я просто не мог сдержаться. После моего взрыва смеха, она развернулась, выхватила у меня подушку из-под головы и придавила мне лицо.
— Вот ты дурак чертов, – ее голос стал опять нормальным, но нотки обиды не куда не пропали, – еще раз такое повторится, я тебя сама придушу.
Хватка ослабла, и подушка ушла с лица. Открыв глаза, я увидел, что Алька обнимала подушку, а на ее глазах проступили слезы, и выражение было точно такое же, какое было на рынке. Я приподнялся и краешком одеяла смахнул две капли с ее серых глаз.
— Я не мог сказать лишь по тому, – я старался говорить, как можно спокойнее и уверение, ведь за три месяца молчания, я немного отвык говорить, – что печать моя была не закончена и работала только на перевод для меня.
— А что же ты ее не закончил? – тихо спросила она
— Я, – вышла трехсекундная заминка, – потерял память. Три месяца назад господин Овал нашел меня полумертвого на улице, выходил, дал кров, еду и работу, а после посоветовал мне придерживаться придуманной им легенды, чтобы ни попасть в такую вот историю. Я почти ничего не помню, что было до этого, лишь какие-то не связанные обрывки, но Экган сказал, что сможет