Свет из тени

был гением своего времени.
К вечеру книга была проштудирована вдоль и поперек со всей возможной вдумчивостью и тщательностью. Когда я уже в десятый раз повторял придуманную историю, опираясь на полученные знания, в комнату тихонько постучали, в открывшуюся дверь проникла голова Альки.
— Привет, можно?
— Да, конечно.
Алька зашла в комнату и закрыла дверь. Помявшись у порога, она подошла ко мне и присела рядом.
— Господин Овал сказал, что тебе нужно немного подправить прическу, – она показала бритву и ножницы, – поэтому приглашаю вас пройти в мой салон, там я сделаю из тебя красавца.
— А что, – я хитро посмотрел не нее, – сейчас я недостаточно хорош?
— Хорошо, для ведьмы с болот, – хитро улыбнувшись, она встала и подошла к двери, – пойдем давай.
— Алька, я бы рад, – я невольно смутился, – но мне бы одеться, ты не знаешь где моя одежда?
Она покраснела, а потом вдруг выбежала из комнаты. Я уже начал думать, что она убежала навсегда, но через минуту Алька вернулась, но уже с холщовым мешком, подвязанным красным бантом.
— Вот, – Алька поставила его возле меня, – твоя старые вещи пришли в негодность, ведь кто-то залил их кровью, поэтому я сбегала к Дароху и прикупила тебе новых, он кстати передает тебе привет и желает скорейшего выздоровления.
Я не успел и слово сказать, как она тут же вновь выбежала из комнаты, бросив напоследок, что ждет меня в душевой. С трудом развязав мешок одной рукой, ведь вторая была довольно плотно забинтована и поэтому плохо слушалась, я перевернул его и вывалил содержимое на матрас.
В мой маленький подарочный набор входила серая шерстяная туника, с черным кожаным поясом в комплекте, плотная кожаная жилетка черного цвета, с двумя кармашками, темно-синие шерстяные штаны, зауженные у голеней, высокие походные сапоги, почти такие-же как у Экгана, две пары черных носков, очень плотные матовые перчатки и точно такая же шляпа, которую мне уже сегодня дарили, если конечно, это не была она же.
Под одеждой нашлась небольшая записка, которая гласила: “Спасибо тебя за все, что ты для меня сделал. Весь сегодняшний день, ты меня поддерживал и защищал, я уже успела забыть, какого это быть слабой и ранимой, ведь все во мне видят строгую начальницу, не способную на эмоции, и этот образ мне приходится поддерживать, но ты увидел во мне девушку, и я благодарна тебе за это. Алька”.
И все-таки я не ошибся, под маской строгой и не преклонной начальницы, скрывалась нежная девушка, которую проста вынуждают быть такой, какая она есть. С трудом надев на себя тунику и штаны, при этом оставив все остальное лежать на матрасе, я посмотрелся в зеркало и остался доволен вкусом Альки. Все сидело отлично и сочеталось, как по мне, очень даже хорошо. Расправив все складки и поправив пояс, запрыгнул в просторные сапоги и вышел из комнаты.
Пока я примерял на себя новую одежку, Алька успела принести табурет, три ведра с водой, разложить инструмент и достать откуда-то большую белую простынь. Увидев, что я пришел, она быстро осмотрела меня, многозначительна хмыкнула и пригласила присесть на табурет.
— Слушай, – ее голос был немного неуверенный, – ты не мог бы снять вверх, а то испачкаем еще, жалко новое портить.
От такого предложения я почувствовал себя не комфортно, но послушно стянув с себя все лишнее, сложил в пустое корыто. Краем глаза я видел, что Алька с интересом, хоть и украдкой, меня рассматривала, от этого стало немного неловко.
— Я тебя подстригу и потом покрашу вот этой краской, – она показал мне небольшую баночку и кисточку, – мы тебя так замаскируем, что не один каратель не догадается.
Я уселся по удобнее, Алька подвязала мне белую простынь на шеи и начала манипуляции с бритвой и ножницами. Примерно через двадцать минут она отложила свой инструмент, от чего я облегченно вздохнул, и заставила меня помыть голову, чтоб после этого начать покраску.
Когда голова моя была чистая и вытерта насухо, Алька взялась за кисть. Прошло ещё около десять минут, прежде чем вся моя голова стала тяжелее на пару килограмм, от слоя нанесенной краски. Алька, сказав, что нужно подождать минут десять и смыть, направилась в низ, забрав с собой весь инвентарь, оставив только ведра с водой.
Просидев не подвижно отведенное время и с трудом смыв всю краску, вытерся оставленным полотенцем, забрал тунику и отправился к себе в комнату. Открыв дверь, я тут же посмотрелся в зеркало, ведь на протяжение всей работы, Алька не давала мне на себя взглянуть, при этом куда-то спрятав маленькое зеркальце, которое всегда висело в душевой.
Сказать, что я был поражен, это значит промолчать. Я не смог узнать себя в зеркале, ведь новый стиль прически и другой цвет изменили меня кардинально. За