Свет из тени

по прозвищу пиромант, не одна история, о его кровавых делишках, не могла передать того ужаса, что я почувствовал при личной встречи с ним. Как сейчас помню, его рыжий камзол, широкие серые бриджи черные блестящие сапоги, за поясом его была сабля, по рассказам, имевшая свойства загораться по воле хозяина, и огромных двух ствольный мушкет, висевший на ремне по левую руку, но все это были цветочки, до того момента пока мы не встретились взглядами. Я отчетливо запомнил его неявственного цвета глаза, они были ярко красными и если присмотреться, то можно было увидеть мерцающий в них огонек безумия. По итогу недолгих раздумий, он не стал меня убивать или жечь, а посадил на цепь, как ручного зверька, и держал у себя в каюте.
Не знаю сколько я пробыл у него, тогда я потерял счет времени, но могу сказать точно, это были самые долгие и ужасные месяца. Эрнест был магом огня, как не трудно догадаться, отчего каждое новое заклинание он оттачивал на мне, как и ново приобретенное оружие”
Джуба расстегнул рубашку, и я увидел, что вся его грудь и спина абсолютно черные и покрыты огромными рубцами, не было ни одного живого места. После этого Джуба вновь застегнул рубашку, сделал хороший глоток и продолжил.
“Но в один день Эрнест упился до чертиков в глазах и решил померится со мной силой в кулачном бою, видимо он думал, что полностью сломил мою волю, что исхудавший ящер не будет сопротивляться, но как же он ошибался. После того как цепи с моих рук и шеи были сняты, я тут же набросился на него, пытаясь выместить всю злобу, накопленную мною за это время, хоть и знал, что это невозможно. Он не оказывал сопротивления, даже почти не защищался, еще бы в таком-то состояние. Я подрал ему лицо и грудь, вырывал куски мясо из живота и ног, но добивать не стал, я проявил к нему тоже милосердие, что и он ко мне когда-то, я, рассчитывая на то, что эта тварь сама окочурится в муках и страданиях, вспоминая в последние минуты обо мне и о тех, чьи жизни он загубил. Оставив его бессознательного в крови, я начал выбираться с корабля, остаться там, это значит умереть самой страшной смертью, к который я уже не был готов. Когда утром его нашла бы команда и поняла, что случилось, они бы меня в лучшем случаи тут же и прирезали, поэтому такой шанс упускать было нельзя.
К моему великому счастью мы оказались в порту Киске́н, от сюда он примерно в трех днях пути, где-то на юго-западе. Так как на дворе была ночь, а вся команда была пьяна, уподобляясь своему капитану, то дежурных на местах не оказалось. Сбежав с трапа на землю, я бежал, не разбирая дороги, просто бежал, подальше от чертового корабля и проклятого садиста капитана.
После моего побега я побирался и скитался чуть больше года, по городам и деревням, но в то время ящеров воспринимали как отбросов, выродков. За год такой жизни я научился многому, но дурному. Я воровал, грабил, однажды в порыве голода и гнева, я чуть не убил одного бедолагу, но разум взял вверх, и я просто сбежал, оставив его с оцарапанной рукой. Однажды удача опять сыграла со мной шутку, когда мой путь привел меня в этот город, я отправился на великий рынок, наслышанный о его богатствах и раздолье для карманников и жуликов. По прибытию на место действия, я выбрал себе жертву, как мне казалось идеальную, долго ходил за ней вдоль рядов, не привлекая ничьего внимания, прикидываясь обычным покупателем, осматривающим товары, а когда выдался случай попытался стащить кошелек, висевший на поясе, но меня схватила проходящая неподалеку стражники, которых я попросту не заметил, и после тщательного избиения, они хотели отрубить мне руки, как вдруг за меня вступился мужчина, которого я обокрал, он загородил меня собой и начал переговоры со стражей – это был Овал.
Он просил их меня отпустить, говоря, что не имеет ко мне претензий, но алчные стражники потребовали с него десять золотых, в качестве залога, за пойманного им карманника, которые он без лишних слов заплатив. Когда меня отпустили, я пытался ускользнуть в толпу, чтобы поскорее убраться оттуда, но Овал меня остановил и пригласил к себе, сказав, что не причинит мне вреда. В итоге он выходил меня, откормил и предложил пожить у него, а после и начал обучать нормам поведения заново, ведь за то время пока я был в плену и бродяжничал, я немного разучился контактировать с людьми и перестал кому-либо доверять.
Через несколько месяцев занятий я начал возвращаться к обычному стилю жизни, а в последствии Овал взял меня к себе на работу и научил всему, что я сейчас знаю. И он не разу на меня не кричал, даже когда я что-то ломал или портил, он лишь улыбался и помогал мне все исправить. И с того момента я снова стал счастлив. Ящер, который терпел лишь побои и ожоги, стал поваром в этом трактире. Ящер, который потерял всех родных и близких, обрел новых. Тот самый