Свет из тени

маленький ящер, которого гнали через весь город камнями с криками о том, что я монстр, вырос и стал полноценным, и даже уважаемым членом общества. После всего, что я пережил и приобрел, я больше не имею права жаловаться на жизнь, чтобы со мной не случалось, я всегда стараюсь улыбаться и шутить, ведь если я опущу руки, значит старания господина Овала ушли в пустую”
Закончив свою историю Джуба снова залпом осушил полный стакан и улыбнулся, демонстрируя всем свои белоснежные, но в тоже время острые клыки. После такой истории я поник, а на душе заскребли кошки. Я надеялся, что он просто перескажет мне одну из местных легенд, но я к большому сожалению ошибся. Теперь мне все стало понятно и название трактира, и поникшие лица товарищей. По жизни Джуба испытывал только горечь, боль и тоску по потерянному дому и близким, по месяцам истязаний и унижений, но сейчас даже после такой тяжелой истории, в глазах ящера просматривался озорной огонек счастья. Он не живет прошлым, он смотрит в будущее, придерживаясь советам нового наставника.
Не знаю сколько мы седели и просто молчали, при этом осушая бочки и тарелки с едой, не произнеся не слово, но после очередной кружки лицо Вексты приобрело не естественные для нее цвета, она стала румяная, а глазки стали шальные и бегали в разные стороны, словно прицел у снайпера.
— Ладно уж, – язык у эльфийкий начал заплетаться, как и пальцы которыми она пыталась взять кружку, а в голосе проступили нотки уверенности, которые она не позволяла себе в трезвом состоянии, – теперь моя очередь душу излить.
“Мое детство было тоже самое обычное, я жила в лесном поселение, на северо-западе континента, собирала травы, помогал варить из них отвары и мази, а после продавать их в людском городе. Но однажды к нам прибыл одинокий всадник на гнедом коне и просил, нет, скорее умолял нашу знахарку явится в имение борона Ошгана и помочь его больному сыну. Тетушка Фрильда всегда была добрая и отзывчивая, поэтому собрав все, что посчитал нужным, и взяв меня с собой, на правах ученицы, отправилась в имении. Прибыв туда, мы увидели большой дом, больше похожий на замок, с садами, прудом, но рассмотреть его по внимательней нам это не дали.
Нас радушно встретили и тут же без лишних слов повели в покои больного. Подходя к комнате, мы сразу же почувствовали запах гниения, причем такой силы, что нас обеих чуть не вывернуло. Пересилив себя и зайдя в комнату, мы обнаружили грузного мужчину, одетого в меховую жилетку на черную широкую рубаху и коричневые шерстяные штаны. Он сидел, склонивши голову возле кровати, и что-то шептал себе под нос. Подойдя по ближе мы обе ужаснулись, на кровати лежал почти что скелет абсолютно лысого десятилетнего мальчика, почти каждую кость было видно, кожа была обвисшая и покрытая большими волдырями, из которых текли реки гноя и крови, они-то и разносили запах, но при этом его карие глаза сразу повернулись на нас, они были полны боли и страдания, и в них очень ясно читалась мольба о помощи.
Даже Фрильда, видавшая разные раны и болезни, стояла в полном ужасе, что уж говорить обо мне. Барон Ошган сквозь слезы молил нас излечить его единственного наследника, обещал горы золота, еды, которой хватит на десять поколений вперед и полную неприкосновенность нашей лесной общины. Но даже я неопытная и юная, прекрасно понимала, что вылечить юного господина скорее всего невозможно. Фрильда объясняла это барону, приводила факты, доводы, но он не слушал, он вышел из комнаты и сказал, что придет через час и надеяться услышать о положительных результатах. Мы испробовали все известные нам методы: припарки, мази, настойки, травы, заговоры, но в конечном итоге, через полчаса мальчик, по имени Викти, скончался от неизвестной нам болезни.
Когда пришел его отец и узнал о его смерти, он ничего не сказал, лишь махнул рукой в сторону выхода, а потом он просто сел возле кровати, взял руку сына и заплакал. Мы вернулись к себе, с огромным грузом на сердце, но продолжили жить как прежде, но нет так долго как хотели бы. В один день в поселение прибежали наши охотники, с криками, что на окраине леса собралась целая армия, все они одеты в латы и шлемы, за поясами мечи, а за спинами луки и колчаны, на груди и щитах у них гербы с изображением лиса на зеленом поле. Это был герб лорда Ошгана, я запомнила его, ведь видела его на знаменах в его доме. Примерно через две минуты после этой новости прозвучал протяжный звук рога, разносящийся на многие километры по лесу, а потом мы услышали отдаленные крики, которые с каждой секундой становились все ближе и громче.
Потом вспыхнуло пламя, заблестели мечи и доспехи, и мои соплеменники начали падать, один за другим, кто от меча, кто от стрелы, а кого просто затоптали конем. Я стояла посреди этого ада и смотрела, как мои