Свет из тени

в лохмотья, от которых дурно пахло, хитро улыбаясь он начал спрашивать, что я тут делаю, где мои родители и как я тут оказалась. Увидев его страшную немытую рожу, с кучей шрамов и синяков, расплывшеюся в диком оскале, я онемела, мне было страшно до дрожи в коленках, ноги меня не слушались и поэтому убежать я не могла. Когда бродяга наконец сообразил в чем дела, он достал из кармана маленькие конфетки и поманил меня, уверяя в том, что обязательно поможет мне. Где-то внутри я осознавала, что нужно было бежать, а не разговаривать с незнакомым дядей, но детская наивность и пустой желудок думали иначе.
Когда я подошла к нему на вытянутую руку, он тут же меня схватил, я попыталась закричать, позвать на помощь, но он быстро сориентировался и сунул мне в рот грязную тряпку, от которой воняло мочой. Была бы я чуть по старше, ни трудно было бы догадаться, чем все это могло кончится, но он, толи в силу моего возраста, толи еще чего, поступил иначе. Взяв меня под мышку, он тут же сорвался с места, и пробежав пару поворотов остановился возле покосившейся двери ведущей в обветшавшее здание. Абсолютно бесцеремонно, он распахнул ее ногой, чудом не сорвав с ржавых петель, и вошел внутрь.
Вонял там точно так же, как и от тряпки, только запах был более едкий и насыщенный, в самой же комнате стоял стул без одной ножки, сломанный пополам стол и куча тряпок, формировавшие очертания спального места. Он подошел к своей кровати, и насколько позволяла его поза, швырнул меня на нее. Тряпки конечно смягчили падение, но больно было все равно, и вот вроде от жгучей тупой боли я должна была зареветь, как и подобает маленькой девочки, но я почему-то промолчала. Бродяга же отошел в другой конец комнаты и что-то искал, в еще одной горе мусора, располагавшейся у противоположной стены, а я молча сидела на тряпках, боясь даже шелохнуться. Через какое-то время он принес невесть откуда взявшееся синие платье, причем оно было почти в идеальном состоянии, не считая запаха, да к тому же подходило мне по размеру, будто он только что сшил его под меня.
Своим скрипучи, как дверь, голосом, он приказал мне переодеваться, а сам же уселся на стул и уставился на меня. В начале я не хотела этого делать, даже начала наконец капризничать, но после удара по лицу, мне уже пришлось выполнять его указания. Пока маленькая семилетняя девочка снимала свою старую одежду и одевала это чертово синие платьице, этот ублюдок смотрел, не отрывая глаз. После того как с переодеванием было покончено, он вскочил и грубо схватив меня за руку, потащил прочь из своего убежища. Он вел меня через все улицы, мимо людей, торговых лавок, но никто даже не остановил его, всем было абсолютно безразлично, судьба семилетней девчушки. Я пыталась вырываться, выплюнуть тряпку и закричать, но он лишь сильнее сдавливал руку и дергал за нее еще грубее.
Уже через пять минут мы стояли напротив двухэтажного белого здания, с красивыми клумбами возле него. На вид это был приличный домик, с деревянной крышей, покрашенной в черный цвет, с большим количеством, почему-то зарешёченных, окон на первом и втором этаже, и с одной входной дверью, сделанной из толстого железа, с большим кольцом по середине. Подтащив меня к двери, он постучал в нее и через какое-то время на уровне глаз появилось щелка, а оттуда раздался хриплый мужской голос. Мой похититель что-то сказал тому мужику за дверью, и она открылась. Обладателем голоса оказался абсолютно лысый, довольно мускулистый мужчина с бельмом на левом глазу. Когда я проходила мимо, он не добро посмотрел на меня и облизнулся. Тащили меня по белому коридору, в конце которого, нас ожидала очень большая и просторная комната, выполненная в кислотно-зеленых цветах, с большим количеством мягких кресел, лавочек, круглых столов, ломившихся от выпивки, вдоль противоположной стены тянулся ряд из десяти дверей, потом была лестница на второй этаж, где располагались такие же десять однообразных черных дверей, а в левом дальнем углу барная стойка, сделанная в тех же едких цветах, и с грустным до невозможности мужчиной барменом, одетого в черню желтку на голое тело и легкие бриджи.
В помещение, по мимо бармена, находилось около тридцати людей, ну как людей, было около пятнадцати мужчин, остальные были женщины разных рас, с измученными лицами и исхудавшими телами. Если я ничего не путаю, то было там три или четыре эльфийки, около семи зверолюдок и четыре гномихи, все они были одеты одинаково, почти прозрачные купальнике разных цветов с небольшими розовыми каемками. Меня протащили через весь зал к дальней деревянной двери обшитой мехом, стоявшей чуть в стороне, при это меня провожал взглядом каждый, мимо кого мы проходили, мужчины с ухмылкой и не скрываемой радостью, а девушки работницы со слезами.
Когда меня