Свет из тени

рассматривая звезды, но это было и не важно, за годы своей жизни, я впервые чувствовал себя по настоящему счастливым, несмотря на все произошедшее сегодня, я почему-то чувствовал покой, умиротворение, а самое главное расслабление. Меня конечно же не отпускала мысль, что я так и не смог послать весточку на родину и что бабушка явно не находит себя от горя, но сейчас мне почему-то казалось это не существенным, ведь я все равно ничего не мог сейчас с этим сделать, а значит и горевать смысла нет.
— Слушай, – я опустил голову и обнаружил лежащую на моих коленях Альку, – а как там Бальра?
— Она в порядке, – я начал аккуратно поглаживать ее по голове, – ее амулет создает иллюзию, которая скрывает ее истинный вид, дабы не пугать людей, поэтому она все понимает и не обижается на нашу столь бурную реакцию.
— Тебе было страшно? – как-то под детски спросила Алька
— У меня кровь в жилах застыла, – перед глазами вновь предстал истинный облик Бальры, от чего по спине пробежал холодок, – когда я увидел кости, мне на секунду показалось, что я смотрю на саму смерть, но даже если ее облик, это лишь иллюзия, то ее мысли, слова и поступки не поддельны, поэтому я все равно считаю ее замечательным другом, хоть и вредным.
Алька рассмеялась, а потом посмотрела мне в глаза. Не знаю, но что-то щелкнуло в голове, а может и не там, я наклонился к ней и поцеловал. Она ответила мне, и мы вновь слились в поцелуе, но на этот раз он был куда уверение и дольше.
— Надо вернуться, – сказала она, когда наши губы расцепились, – а то эти двое опять надумают себе.
Алька встала, отряхнула пятью точку и качающейся походкой направилась в сторону двери, я последовал ее примеру и тоже поковылял в сторону теплого помещения. Зайдя внутрь, я увидел ухмыляющеюся Альку, которая смотрела в сторону нашего стола. Повернувшись туда я обнаружил, что Бальра, как и Джуба, тихо спали положив головы на стол, отличие было лишь в том, что ящер уснул прям на тарелке. Подойдя по ближе, мы обнаружили что три бочки выпиты досуха, даже капельки не осталось, а пол вокруг стал мокрый и чистый, они все-таки убрали наш беспорядок.
— Да, – протянула Алька, – долго мы с тобой там сидели.
— Или это они просто быстро пили.
Алька, держась за столы, подошла к барной стройке, начала искать что-то под ней и в итоге достала, продолговатую бутыль, сделанную из прочного темно-зеленого стекла, в которой плескалось что-то мутно-алое, больше похожее на кровь.
— Драконье слезы, – покручивая бутылку пояснила она, – пять лет выдержки.
— Слушай, – присаживаясь за стойку сказал я, – может уже не стоит, а то мы и так прилично выпили.
— Ну, во-первых, благодаря одной особе, все выпитое у меня уже вышло, – Алька протирала свежие стаканы, – а во-вторых, ты еще мою историю не слышал, так что садись давай, наливай и слушай.
Я с трудом откупорил бутылку, не привык я это делать ножом, разлил в оба стаканы примерно равное количество мутно-красного напитка и немного отпил. После первого глотка стало ясно, почему они драконьи, напиток шел очень мягко и нежно, как хорошие вино, ну или слезы, но вот когда он достиг конечной цели, обожгло так, будто я залпом выпил литр медицинского спирта.
— Ух ты, – Алька зажмурилась, – хорошее, чтоб его.
— А что это вообще? – прохрипел я, щурясь от жжения в желудке.
— Вино, – закашлялась она, – просто очень крепкое. Ну ладно, закончим с историей напитков и перейдем к последней сказки на ночь – она уселась на против меня и начала мечтательно водить пальцем по краю бокала.
“В отличие от предыдущих рассказчиков я сюда не приезжала, а родилась здесь, дом мой в трех кварталах от великого рынка, но это не самое главное. Жила я с родителями, все были счастливы, отец работал на шахте, мама шила разные вещи, а после продавала за небольшие деньги, в общем на жизнь нам вполне хватало, но потом, когда мне было восемь лет, мама заболела, у нее открылась язва или что-то такое и началось внутренние кровотечение. Местные лекари ничего не могли сделать, хоть и старались. Она умерла через два дня.
Отец похоронил ее, а после принялся заливать горе, он ее очень любил, она была его единственной любовью за всю жизнь. Продолжалась эта попойка около двух месяцев, он перестал выходить на работу, общаться с друзьями, он просто сидел дома, смотрел на ее портрет и плакал, но потом я приняла решение помочь ему, я каждый день пыталась его чем-то занять, отвлечь от бутылки и плохих мыслей. То придумывала причину сходить со мной куда-то по очень важному делу, то прикидывалась больной, то где-то умудрялась поранится, и он за мной ухаживал. После двух недельной терапии он вспомнил, что у него еще есть дочь и что ей также грустно и больно от потери мамы.
Когда он полностью просох и пришел в себя,