Прекрасная герцогиня Элиза де Буа вынуждена стать женой человека, которого поклялась ненавидеть до последнего вздоха, — рыцаря Брайана Стеда. Таков приказ Ричарда Львиное Сердце. Испытывая негодование, идет красавица к алтарю, чтобы связать жизнь с мужчиной, который когда-то жестоко ее оскорбил. Но ей предстоит познать самую древнюю в мире истину: от ненависти до любви — один шаг. Один шаг — от страха и боли до бушующего водоворота страсти…
Авторы: Дрейк Шеннон
желает только одного — не видеть его пугающего гнева.
Он помедлил, прикрыв и вновь открыв глаза. Глубоко вздохнув, он отстранился и быстро поднялся, а затем отошел. Прошло не менее минуты, прежде чем Элиза поняла, что она свободна.
Внезапно ей стало холодно; еще никогда она не чувствовала себя столь опустошенной и одинокой.
Она медленно поднялась. Брайан уже стоял на берегу ручья, перевязывая рану обрывками плаща. Элиза постояла вдалеке, сдерживая дрожь, пока не обнаружила, что ее неудержимо тянет подойти к Брайану. Она остановилась за его спиной, мимоходом отметив молчаливое достоинство его позы.
— Брайан… клянусь, я не желала тебе вреда. Я… вела себя бездумно, глупо, я виновата в том, что случилось, и я искренне сожалею об этом.
Брайан молчал, не глядя на нее. С несчастным видом Элиза стояла за его спиной. Наконец она увидела, что Брайан опустил голову, словно глядя в ручей, и тихо вздохнул.
— Элиза, ты моя жена. Ты должна поехать со мной… — Он помедлил. — Я тоже виноват, в том, что несправедливо обвинял тебя. Теперь я знаю, ты не подсыпала яд мне в вино. — Он поднял голову, но не повернулся к ней. — Это сделала Джинни. Она сама призналась.
— Джинни! — Элиза ужаснулась, на этот раз за Джинни. — Прошу тебя, Брайан, — умоляюще прошептала она, — Джинни уже стара, и ее единственная вина в том, что она слишком сильно любит меня. Если она и пыталась отравить тебя, то только из любви ко мне. Прошу тебя, не наказывай ее. Я… я умоляю…
— Она не будет наказана.
Элиза облегченно вздохнула. Брайан мог бы поступить совсем иначе: поскольку Джинни была подданной Монтуа, Брайан мог приказать казнить ее, либо наказать так жестоко, что старая женщина не вынесла бы этого. Однако он заявил, что Джинни не будет наказана. Элиза была признательна за такое милосердие.
— Брайан, я… — тихо начала Элиза, но у нее перехватило горло, и она была вынуждена начать снова: — Клянусь Святой Девой, что я не убегу.
Брайан наконец повернулся с выражением явного любопытства и сомнения на лице.
— Тебе незачем так пугаться или унижаться, Элиза. Мое решение о Джинни не имеет ничего общего с твоими обещаниями. Даже если ты тысячу раз попытаешься бежать, я не стану мстить старой женщине, которая рисковала жизнью из любви к своей госпоже. Не давай обещаний, которые не собираешься сдерживать.
— Я… сдержу его, — тихо произнесла Элиза.
Брайан не ответил. Элиза сжалась, увидев, что кровь пропитала повязку на его теле.
— Брайан, твоя рана… можно помочь?
— Затяни повязку потуже, — со вздохом согласился он. — Этот деревенщина не успел воткнуть нож глубоко, но из царапины кровь льется ручьем.
Элиза разорвала остатки плаща на широкие полосы. Опустив глаза, она приблизилась к Брайану, осторожно сняла его повязку и наложила другую, подложив свернутую ткань на рану. Она заметила, что Брайан напрягся, когда она прикоснулась к ране, но не издал ни стона, ни даже вздоха.
Закончив, Элиза не смогла заставить себя взглянуть ему в лицо. Брайан ушел к лошадям и спустя несколько минут вернулся к ней, неся седло и одеяло.
— Это все, что у нас осталось, — объяснил он. — Вьючную лошадь я оставил утром у хижины, без нее я рассчитывал догнать тебя быстрее. Давай спать.
Элиза послушно кивнула. Она вновь дрожала, но теперь не от холода и не от страха.
Всего несколько минут назад она вывела его из терпения. Она ощущала его прикосновения, чувствовала жар прижавшегося к ней тела. Она не смогла сдержать крик, попросила отпустить ее…
Но стоило ему отойти, и Элизу охватил странный холод.
Сколько времени пройдет, думала она, борясь с головокружением, прежде чем он станет настаивать?..
— У нас всего одно одеяло. Иди сюда, иначе до утра ты промерзнешь.
Элиза в тревоге запахнула разорванный лиф, но Брайан не обратил на нее внимания. Он уже лежал на расстеленном одеяле, подложив седло под голову вместо подушки.
Он лежал, глядя в ночное небо.
Элиза тихо подошла и легла рядом. Брайан накрыл ее одеялом, но Элизу и без того согрело его тепло.
Так ей никогда не заснуть, подумала она, ведь она чувствует каждый его вздох и движение…
Она закрыла глаза. Он не делал попыток прикоснуться к ней, и Элиза в странном замешательстве принялась размышлять, чем был его поступок — наградой или наказанием.
Он слышал, как она повернулась, высвобождаясь из его рук, но не попытался остановить ее. Он слегка приоткрыл глаза, наблюдая за ней сквозь густые ресницы.
Наступал рассвет; золотисто-малиновое солнце прогоняло серость умирающей ночи.
