Свет любви

родиться весной. Чей это ребенок — Перси или твой?
Брайан прищурился и заметил:
— Они поженились в августе.
— Да, в довольно удобное время.
Брайан зашагал по комнате, сел на кровать, стащил сапоги и устало провел пятерней по волосам.
— Ну? — прошипела Элиза.
— Что?
— Это твой ребенок?
Брайан отшвырнул плащ, не глядя, что тот упал на пол.
— Нет, — произнес он, но сам почувствовал, что колебался с ответом слишком долго.
— Ты лжешь.
— Нет, не лгу, — нетерпеливо возразил он. — И делаю все возможное, лишь бы сдержаться и не заткнуть тебе рот.
— Так это твой ребенок или не твой?
— Ну хорошо, Элиза: если он родится в марте, это мой ребенок, а если в апреле, то его отец — Перси.
Не глядя на нее, Брайан стащил через голову тунику. Раздевшись, он забрался в постель. Элиза не двигалась. Она стояла, сжав по бокам кулаки, и глядя на него поблескивающими от гнева глазами.
Он прикрыл глаза от света свечи ладонью.
— Сегодня мы играли в твою игру, Элиза. Мы поразили гостей, но я устал. Ложись спать.
Он замолчал, приоткрыв глаз. Внезапно она обернулась и стремительно зашагала к двери.
Он выскочил из постели, как пружина, и схватил ее за руку.
— Куда ты идешь?
— Подальше отсюда.
— Откуда?
— Из спальни. От тебя.
— Почему?
— Неужто не ясно?
Он выпустил ее и прислонился к двери, преграждая ей дорогу. Упрямо подняв подбородок, Элиза выдержала его взгляд.
— Я не был с Гвинет с той ночи, когда Ричард достиг пригородов Лондона.
Она моргнула, но ничем не выдала, что эти слова для нее что-нибудь значат.
— Я бы хотела уйти, — холодно объяснила она. Несколько секунд он молчал.
— Из-за Гвинет? Или потому, что тебе внезапно стало противно спать со своим мужем, когда под той же крышей находится Перси?
— Какая разница? — ответила она. Элиза с трудом сдерживала слезы, более чем когда-либо желая ударить его, дать ему понять, что оскорбление ранит ее сильнее, чем сотня острых ножей.
Он приподнял бровь.
— Для всех остальных — никакой. А для меня эта разница есть.
— Пожалуй, милорд супруг, тебе следовало бы узнать, какие сомнения мучают других. Может, мне стоит уйти к Перси и позволить тебе выяснить, чьего наследника носит его жена. И, может, сознание того, что Перси находится в моем доме, заставляет меня желать оказаться в его объятиях…
Она зашла слишком далеко. Брайан не собирался этого делать, но внезапно схватил ее за плечи и встряхнул. Тут же сообразив, что делает, он отпустил ее, но слишком быстро. Элиза упала на пол, ошеломленная, но невредимая. Как вихрь, она вскочила на ноги, бросилась на него и ударила кулаками по груди, впилась ногтями в кожу. На мгновение прикрыв глаза, Брайан собрался с силами и схватил ее за руки, прижав к себе. Она отдернула голову: в ее глазах полыхало яркое бирюзовое пламя.
— Прекрати, герцогиня, — тихо произнес он.
— Тогда отпусти меня, — прошептала она. Он медленно покачал головой.
— Ты никогда не уйдешь от меня ни к Перси Монтегю, ни к другому мужчине.
— Ты ждешь, что я покорно лягу с тобой в постель, зная, что в моем доме находятся твоя любовница и твой ублюдок?
— Бывшая любовница. И потом, мы приняли ее по твоему настоянию. К тому же… маловероятно, что этот ребенок мой.
— Маловероятно?!
— Элиза, я не могу изменить прошлое. Но сомневаюсь, что она носит моего ребенка: Гвинет слишком умна, а я всегда был достаточно осторожен, чтобы не оставлять детей на память о себе. В походах или дома. Чего ты хочешь от меня? Неужели я должен снова оскорбить Перси и заявить, что хочу знать, уверен ли он, что будет отцом?
— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое!
— Сегодня ты не выйдешь отсюда. Я не хочу, чтобы ты бродила по дому, будила Перси. Не хочу, чтобы он, выйдя из своей комнаты, обнаружил, что хозяйка ждет его с не меньшим гостеприимством…
Он остановился, задумчиво потирая челюсть: Элизе удалось высвободиться и влепить ему пощечину. Эхо от резкого удара еще слышалось в комнате.
Вероятно, он заслуживал пощечины.
— Ты никуда не уйдешь, Элиза, — тихо произнес он.
— Нет, я…
— Никуда. А если ты попытаешься вновь ударить меня, я могу и позабыть, что своим поведением заслужил наказание. Если нам и придется разыграть комедию перед своими гостями, то в этой комедии грубый муж решит наказать свою слишком дерзкую жену.
Будь у Элизы в этот момент меч, она, не колеблясь ни секунды, пронзила бы его насквозь. Она с вызовом встретила его взгляд, повернулась, высвобождаясь из его рук, и села у огня.
Несколько секунд Брайан смотрел на нее, потом вздохнул. Он узнал выражение