Свет любви

в зал. Джинни ждала там со свертком чистого белья в руках.
— Сын, — объявила Джинни.
Элиза прикусила губу, борясь со слезами. Она приняла из рук служанки розоволицего младенца.
— А Гвинет? — спросила она.
— Она очень слаба, сейчас лежит без чувств. Но она выживет.
Элиза кивнула. Ребенок пронзительно вскрикнул и зажмурился.
— Потерпи, малютка, скоро ты увидишь мать. И отца…
Она почти бегом вернулась в комнату Перси.
— Перси, взгляни на своего сына! Какой красавец!
Перси окинул ребенка взглядом. Элиза положила его рядом в постель.
— Сын… — повторил Перси, обнял его одной рукой и тут же повернулся к Элизе: — А… его мать?
— С ней все хорошо.
Перси удовлетворенно кивнул.
— Передай, что я благодарен ей. Элиза, только не забывай мое…
Ей показалось, что он просто снова прикрыл глаза, некогда чудесные, сияющие смехом глаза, в которых теперь были только боль и беспомощность.
— Перси!
— Он умер, миледи. — Аларих подошел поближе.
Элиза подавила рыдание, слезы тихо заструились по ее лицу. Она прижала к себе закричавшего младенца.
— Малыш, он был достойным человеком. Ты еще узнаешь об этом! — искренне пробормотала она. Да, Перси смело встретил смерть. В жизни он иногда поддавался слабости, но смерть встретил, как и подобало воину.
Ребенок не умолкал. Элиза повернулась, чтобы выйти из комнаты. Придерживая за локоть, Аларих провел ее в зал. Вскоре из комнаты Перси послышался голос священника, возносящего молитву за покойного.
В зале Элиза прислонилась к стене, продолжая прижимать к себе ребенка. Джинни с трудом отняла его.
— Миледи, вам надо лечь спать!
Элиза не ответила. Она не могла удержать льющиеся слезы. Как старалась она спасти его! И в конце концов потеряла…
— Миледи, — решительно повторила Джинни, — вы должны подумать о собственном ребенке.
— О моем ребенке… — пробормотала Элиза. Теперь она знала: ребенок Гвинет — действительно сын Перси. Она не испытывала радости; боль лишила ее ревности и зависти. Она не помнила даже о своей любви к Брайану, не помнила предостережения Перси. Она ощущала внутри себя пустоту, и только мысли о собственном ребенке помогли ей прогнать оцепенение. Мэдди появилась рядом, что-то сказала Джинни, та кивнула, и Мэдди повела Элизу в спальню. Она быстро погрузилась в милосердный сон.
Проснувшись, Элиза увидела в комнате Джинни, разводившую потухший за ночь огонь в камине. Элиза мгновенно припомнила все события минувшей ночи.
— Как дела у леди Гвинет? — спросила она так неожиданно, что Джинни вскинула голову.
— Она в порядке, но очень возбуждена, — ответила Джинни, потирая ладонью висок. Она на мгновение смутилась. — Леди Гвинет спрашивала вас.
— Она знает… о своем муже?
— Она узнала об этом прежде, чем мы рассказали ей, — тихо произнесла Джинни. — Она плакала так сильно, и мы боялись, что у нее пропадет молоко.
Элиза вскочила с постели. Джинни бросилась к ней, чтобы помочь одеться.
— Миледи, вам надо быть поосторожнее. Прошлой ночью вы сами могли погибнуть…
— Джинни, прекрати. Я совершенно здорова.
Джинни вздохнула, но настояла, чтобы Элиза выпила чашку теплого козьего молока, прежде чем выйти из комнаты. Элиза послушалась ее и поспешила к Гвинет.
Старая Кейт нянчилась с малышом. Гвинет промолчала, увидев Элизу, но когда та подошла к постели, оказалось, что лицо Гвинет затвердело от страданий, а глаза покраснели.
— Гвинет… — тихо пробормотала Элиза, садясь рядом с ней на постель, как прошлой ночью сидела рядом с Перси. — Прошу тебя, Гвинет, успокойся. Знаю, ты потеряла мужа, но у тебя прекрасный сын, и ты должна быть благодарна за…
— О, Элиза! — в отчаянии прошептала Гвинет, ее темные глаза заблестели. — Мне тяжело не потому, что погиб Перси, а оттого, что это я погубила его!
Элиза вздрогнула, ибо поняла, что ей придется выслушать исповедь. Ей не хотелось услышать, что Гвинет изменяла Перси с Брайаном…
— Гвинет, Перси просил передать тебе, что он благодарен за сына…
— Ты уже знаешь, это его сын, Элиза. Но все-таки я обманула его… Не знаю, поймешь ли ты меня, Элиза, но я выросла, твердо зная, что должна выйти за того, за кого мне прикажут. В пятнадцать лет меня выдали замуж за восьмидесятилетнего старика. Да простит меня Бог, но я не плакала, когда он умер! А потом я познакомилась с Брайаном… — Она замолчала и опустила длинные ресницы.
— Гвинет, не надо…
Гвинет мгновенно открыла глаза.
— Нет, Элиза, я хочу, чтобы ты все поняла! Я считала, что мы с Брайаном поженимся, — так обещал Генрих. А потом королем стал Ричард, и Брайан женился на тебе.