Свет любви

ветер, и пустынные пески закрутились вихрями, ослепляя воинов, забивая ноздри и рты.
Битва продолжалась. Мусульманин ранил Брайана в руку, тот увернулся и пронзил мечом противника.
Вновь послышались крики: мусульмане отступали. Брайан вытер пот и песок с лица и подал сигнал к отступлению.
Отъехав на отдаленную дюну, отчетливо вырисовывавшуюся на фоне неба, словно выцветшего под солнцем, Брайан увидел эмира Джалахара. Ошибиться он не мог, ибо трудно было не узнать ослепительно-белого коня Джалахара.
Джалахар… Племянник Саладина, свирепый, беспощадный воин. Однако он был молод, вряд ли старше тридцати лет, и еще не приобрел мудрости и познаний своего дяди в воинском искусстве.
Эту битву Джалахар несомненно проиграл.
Брайан заметил, что Джалахар пристально глядит на него. Несмотря на поражение, эмир дрался отчаянно и умело. Оба мужчины понимали это. Джалахар поклонился в седле, показывая, что узнал Стеда. Брайан в ответ поднял руку. Мусульмане исчезли за дюной, а Брайан вернулся к обычному делу — разыскивать раненых среди мертвых.
— Живее! — торопил он своих воинов. — Иначе раненые погибнут на такой жаре.
Сэр Тэбан, огромный воин, такой коренастый, что казался почти квадратным, подошел к Брайану и отвлекся, услышав неподалеку стон. Брайан позвал на помощь. Сэр Тэбан внезапно опустился на колено.
— Да благословит Дева Мария эту девчонку! — воскликнул он.
Брайан с любопытством наклонился. Сэр Тэбан перевернул полузасыпанный песком труп. Это была женщина, скорее совсем юная девушка. Юная и красивая. Теперь на ее шее красовалось алое ожерелье смерти.
— Кто она такая? — хрипло спросил Брайан.
— Подруга одного из французов, — тихо ответил Тэбан. — Должно быть, она разыскала своего возлюбленного прошлой ночью, в лагере.
Брайан яростно выругался:
— Черт бы побрал этих людей! Сколько раз я повторял им, что нельзя брать в бой женщин!
Он испытал тошноту, такую сильную, что побоялся унизить себя и осквернить песок остатками последней трапезы на глазах у своих воинов. Он уже привык к виду мертвых мужчин. Но видеть девушку, да еще такую юную, оставленную на милость пустынных грифов, — это было уже слишком.
Ее золотистые длинные волосы растрепались, обвившись вокруг бледного, засыпанного песком лица. В этих волосах не было рыжеватого оттенка, отблеска меди, но почему-то убитая девушка напомнила Брайану Элизу.
«Я несчастен потому, что хочу ее увидеть, — думал он, — но благодарю Бога, что Элизы нет со мной рядом».
Он был уверен, что мусульмане не хотели убивать эту девушку, просто она попалась под руку. Нет, ее никто не стал бы убивать намеренно. Блондинки здесь были редкостью, и если бы мусульмане выиграли битву, они попытались бы захватить ее в плен. Такая красавица могла стать желанной добычей.
Но теперь она не досталась никому. Она была мертва. И по какой-то странной причине эта смерть мучила его, Брайана Стеда, воина, давно привыкшего встречаться со смертью.
— Распорядись, чтобы убитых похоронили, Тэбан. — Брайан поднялся. — Я возвращаюсь к морю, чтобы доложить о битве Ричарду.
Тэбан кивнул.
— А что делать с неверными?
— Тоже похоронить! — рявкнул Брайан. — Ради Бога, Тэбан, не надо на меня так смотреть! Нам будет ни к чему эта земля, если она пропитается вонью трупов!
Тэбан кивнул. Брайан подозвал Уота и еще нескольких воинов. Они должны были отправиться с ним, увозя раненых.
Всю дорогу к побережью, уже захваченному христианами, он молчал. Ричард должен осыпать его похвалами: еще бы, он нанес ощутимый удар Джалахару и Саладину.
Но Брайан не радовался этим похвалам. Он хотел вернуться домой.
Долгие часы сливались в дни, дни тянулись, складываясь в месяцы. Прошло уже больше года с тех пор, как он уехал из дома. Письма… письма приходили постоянно и были скорее проклятием, чем блаженством, ибо, узнавая дурные вести, он чувствовал себя беспомощным, находясь в тысячах миль от дома. Вместе с Маршаллом они долго спорили о действиях Лоншана; казалось, наконец-то Ричард понял, что страна действительно в опасности. Маршаллу позволили вернуться домой, а Брайану…
Ночь за ночью Брайан лежал без сна и молился. Он тревожился, размышлял, терялся в сомнениях, и причиной всему была Элиза.
Так проходило время.
Он получил письмо, в котором говорилось о потере ребенка, одновременно с письмом, в котором Элиза сообщала, что беременна, и потому даже не успел испытать радость. С какой горечью он воспринял эти вести! Перси погиб. Гвинет и ее сын выжили только благодаря тому, что Брайан предусмотрительно укрепил дом.
И только благодаря Элизе.