Свет любви

упругими, полными, так послушно легли ему на ладони, талия казалась такой узкой, а бедра — округлыми и гладкими…
Даже если бы ему пришлось провести в походе сотню лет, он знал, что всегда мечтал бы о ней, ждал ее, стремился к ней; ни одна женщина больше не могла доставить ему наслаждения, ибо лучшие из красавиц были ничтожествами по сравнению с ней. Желание сводило его с ума, голод требовал насыщения, но это насыщение не приходило. Любовь к ней была не просто мимолетной страстью, Элиза задела его чувства так, как не могла бы задеть ни одна другая женщина.
Она любила его яростно и безумно. Ветер из окна развевал полог арабской постели. Брайан наслаждался ее страстью и опять притянул ее к себе, когда Элиза внезапно затихла.
— Ты ранен! — воскликнула она, указывая место, где меч мусульманина коснулся его руки.
— Царапина… — пробормотал он.
— Брайан, тебе, должно быть, больно…
— Это всего лишь царапина! — Он крепко обнял ее, прижимая к себе. — Я не чувствовал боли, кроме той, от которой ты избавила меня сейчас…
Он зашептал ей слова, от которых Элиза покраснела и затрепетала, пытаясь одновременно понять, какие чувства охватывают ее. Вскоре они стали переплетением рук, ног, поцелуев, ласк, любви и стонов. Никогда еще их страсть не была такой неудержимой, яростной, никогда наслаждение не бывало таким сладким, не знающим умиротворения, заставляющим их ласкать друг друга с новой силой.
Но когда Элиза наконец обессиленно затихла, робко улыбаясь и глядя в его индиговые глаза, она заметила, что эти глаза затуманились.
Он грустно улыбнулся.
— И все-таки тебе нельзя здесь оставаться, — тихо произнес он.
— Почему? — в отчаянии прошептала она.
Он тревожно пожал плечами.
— Мы отступаем и наступаем. Клянусь Богом, Элиза, меня уже тошнит от вида крови! Лихорадка, змеи, жара… наши люди гибнут как мухи. Те, кому мы доверяем, оказываются предателями. А дело не движется с места. Саладин силен и хитер. У него есть племянник, с которым мне приходится драться… почти ежедневно. Побеждает то он, то я. Земли, которые сегодня принадлежали мне, завтра могут вновь оказаться в его руках. Я не хочу, чтобы ты оставалась здесь, Элиза. Клянусь, я позволю тебе вести войска в бой только через мой труп.
Она глотнула, боясь просить слишком многого. Она хотела убедиться, что Брайан заботится только о ее жизни. Ей не хотелось гадать, нет ли у Брайана какой-нибудь красивой полукровки из порта, ей не хотелось расспрашивать, как он проводил ночи. Она мечтала только остаться здесь.
— Брайан, я только что приехала. Умоляю, позволь мне побыть здесь… немного. Я останусь до тех пор, пока ты разрешишь, я не стану участвовать в сражениях. Мои люди последуют за тобой, а ведь если мне придется уезжать, мне потребуется отряд воинов. Может, сила нашего отряда решит исход войны.
По-видимому, эти слова не убедили его. Элиза опустила ресницы и принялась покрывать горячими, нежными поцелуями затянувшиеся шрамы на его груди. Она прижималась к нему всем телом, позволяя длинным прядям волос дразнить его бедра.
— Я… скучала по тебе, — еле слышно прошептала она, чувствуя, как у Брайана перехватило дыхание.
Он провел рукой по ее волосам и положил ладонь ей на щеку.
— Может, тебе не придется уезжать прямо сейчас… — начал он, но тут же оба вздрогнули от резкого стука в дверь.
— В чем дело? — рявкнул Брайан.
Последовало молчание, а затем знакомый голос робко произнес:
— Это Уот, милорд. Король Ричард в гневе, он ждет вестей о битве с Джалахаром…
Брайан тихо выругался.
— Передай королю, что я уже иду.
Он поднялся с постели и, не глядя на Элизу, принялся натягивать одежду, не переставая чертыхаться.
— Будь у меня шанс, я не стал бы добиваться расположения короля!
В дверях он остановился, оглянулся на Элизу, на мгновение нахмурился, но улыбка тут же тронула его губы.
— Элиза, на некоторое время я позволяю тебе остаться со мной. Но не здесь. Антиохию мы держим гораздо крепче. Я отвезу тебя туда. Я бучу приезжать не часто, так как наш лагерь в пустыне. Но если ты хочешь, ты сможешь там остаться — пока. Обещай, что уедешь, как только я сочту это необходимым.
— Брайан…
— Обещай мне!
Она нежно улыбнулась:
— Обещаю.
Казалось, это убедило Брайана. Он прикрыл за собой дверь, а Элиза вытянулась на подушках, и ее улыбка сменилась торжествующим смехом.
Он никогда не отошлет ее прочь.
Она позаботится, чтобы мысль об этом даже не пришла ему в голову!

Октябрь 1190 года