Прекрасная герцогиня Элиза де Буа вынуждена стать женой человека, которого поклялась ненавидеть до последнего вздоха, — рыцаря Брайана Стеда. Таков приказ Ричарда Львиное Сердце. Испытывая негодование, идет красавица к алтарю, чтобы связать жизнь с мужчиной, который когда-то жестоко ее оскорбил. Но ей предстоит познать самую древнюю в мире истину: от ненависти до любви — один шаг. Один шаг — от страха и боли до бушующего водоворота страсти…
Авторы: Дрейк Шеннон
— Я уже сказал тебе, что могу быть терпеливым. Я подожду.
— Я убью тебя, если ты попытаешься прикоснуться ко мне. А если это не удастся, я убью себя.
Джалахар расхохотался:
— Ты не убьешь меня, жена Стеда. И не верю, что ты решишься отдать свою жизнь. Я ни к чему не стану тебя принуждать, пока ты сама этого не захочешь. И не бойся за своего ребенка: я не убиваю детей.
Элиза смотрела на него в упор, стараясь сдержаться. Смятение и гнев охватили ее, отчаяние и опустошенность завладели душой.
Ей хотелось броситься на песок и заплакать так, чтобы утонуть в озере собственных слез, ей хотелось умереть… и в то же время хотелось выжить. Ребенок Брайана — все, что у нее осталось, и почему-то она верила: Джалахар никогда не причинит вреда этому ребенку.
— Едем, — приказал он, садясь в седло и подхватывая поводья ее коня. Элиза была слишком подавлена, чтобы заметить это. — Как тебя зовут?
— Элиза, — безучастно ответила она.
Он потянулся и подхватил прядь ее распущенных волос — так благоговейно, словно прикасался к чистому золоту.
— Не бойся, Элиза, — мягко произнес он, со своеобразным акцентом выговаривая французские слова. — Я не причиню тебе вреда. Скорее всего, — задумчиво добавил он, — я буду уважать тебя.
Они продолжили скачку по пескам. Наконец впереди показались высокие белые стены причудливо украшенного и укрепленного дворца.
— Музхар, — объяснил он.
Стражники встретили их приветственными криками. Массивные, тяжелые ворота приоткрылись, и всадники въехали во двор, заставленный метательными машинами и таранами. Элиза прогнала слезы, услышав, как ворота со скрежетом захлопнулись за ее спиной.
Джалахар указал на окно высоко в башне.
— Твои покои, — мягко произнес он.
Она промолчала, но в ее прекрасных глазах отразилась мука.
— Я не трону тебя, — пообещал Джалахар. — До тех пор… пока не родится ребенок.
Она по-прежнему молчала.
— Ты моя наложница! — внезапно выкрикнул он. — Моя пленница, моя собственность. У тебя будут лучшие слуги, лучшие покои. А ты молчишь!
Она наконец улыбнулась.
— Если ты и вправду оставишь меня с миром, я благодарна тебе. Но если ты хочешь что-нибудь дать мне, дай свободу. Я люблю мужа. Я никогда не смогу отдаться другому мужчине, ибо мои сердце и душа принадлежат ему. Он понял бы это, Джалахар. Он уже узнал, что есть вещи, которые нельзя отнять, можно только получить в дар и подарить.
Джалахар рассмеялся.
— Может быть, Элиза, может быть. Но возможно, я удовлетворюсь тем, что смогу отнять. А время… время многое меняет. Вскоре ты забудешь даже его лицо. — Джалахар задумался. — А может, он умрет. Что тогда, Элиза?
Она не ответила; слезы потекли по ее щекам.
Джалахар хлопнул в ладони. Появились две закутанные в шелковые покрывала женщины, и Джалахар отдал им какой-то приказ на странном и чужом для Элизы языке.
Джалахар спешился и помог Элизе сойти на землю.
— Милости прошу в Музхар, Элиза. — Он подвел ее к женщинам. — Спи спокойно. Сегодня… тебя никто не тронет.
Элиза не сопротивлялась, когда женщины повели ее к высокой арке дверей. Джалахар окликнул ее, и Элиза покорно обернулась.
— Не думаю, что Стед умрет. Я позабочусь, чтобы тебе привезли вести от него.
— Спасибо, — пробормотала она.
Было нелепо благодарить своего тюремщика, но если Брайан выживет…
В смущении, страхе и отчаянии она цеплялась за единственную мысль: она сделала все, что могла. Брайан остался в живых.
— Одна… две… три… четыре!
Элиза связала две последние простыни и выглянула во двор с балкона. Уже целую неделю она смотрела по ночам на этот двор и узнала, что обычно он бывает пустынным в полночь. Она догадалась, что в это время помыслы мусульман посвящены молитве.
Сегодня она была готова действовать.
Еще раз взглянув через перила, она напрягла и распрямила плечи, убеждая себя, что во дворе никого нет. Стоит ей только улизнуть из дворца и спрятаться в одну из повозок, доставляющих во дворец припасы…
От высоты у нее закружилась голова, и Элиза помедлила, вздрагивая и боясь потерять силы. Она должна бежать, иначе сойдет с ума. Элиза крепко зажмурилась и тут же открыла глаза. Вновь обретя способность действовать, она привязала один конец простыни к железным перилам и сбросила моток с балкона. Она затаила дыхание, но никто не появился; в ночи не слышалось ни звука.
Последний раз собравшись с силами, Элиза осторожно по добрала юбки своего платья, шелкового наряда, принесенного одной из женщин Джалахара,
