Свет любви

что я утратила девственность, но герцогом Монтуанским ты по-прежнему стремишься стать!
По смущению Перси она поняла, что не ошиблась. Горделиво распрямив плечи, она решительно направилась к лестнице, бросив через плечо:
— Тебе незачем уезжать отсюда ночью, Перси. Замок Монтуа славится гостеприимством, и тебе, и твоим спутникам будут предоставлены ночлег и ужин. Можешь объяснить им, что у меня разболелась голова, и это совсем не ложь.
Перси не ответил ей. Элиза спустилась по лестнице к себе в покои.
Джинни приподнялась из угла, в котором сидела, поглядывая на огонь.
Герцогиня вернулась слишком быстро.
Элиза не заговорила с Джинни, но подошла к огню и молча остановилась рядом, согревая руки.
Джинни безошибочно определила, что дела плохи, что Элиза не смогла утаить от Перси правду.
«Она сейчас расплачется, — думала Джинни. — Наверняка разразится слезами, и это даже к лучшему, ибо тогда сможет выплакать боль».
Но Элиза не расплакалась. Она стояла у огня так долго, что Джинни не вытерпела:
— Миледи…
— Он был ужасен, Джинни, вел себя надменно, злобно и презрительно. Он говорил такие слова, что я возненавидела его. Но почему мне кажется, что мое сердце разорвано?
— О Элиза… — с отчаянием прошептала Джинни. Ей хотелось подойти к девушке и утешить ее, но та стояла слишком прямо и гордо, чтобы нуждаться в утешении.
— Я презираю себя, — почти с удивлением заметила Элиза, — потому что, боюсь, я по-прежнему люблю его. Мне не верилось, что он такой, как все мужчины. Я просто слишком сильно верила в нашу любовь…
Она вздохнула, содрогаясь всем телом. На ее белом одеянии и золоте волос отражалось пламя, придавая ей почти неземную красоту.
Внезапно Элиза обернулась и уставилась на Джинни горящими глазами.
— А он, Стед, получит в награду половину Англии! Ему отдана одна из самых богатых наследниц, титулы и земли… Нет, этого я не допущу! Он отнял у меня все, и клянусь, Джинни, я постараюсь, чтобы и он ничего не получил!
Джинни что-то пробормотала, но шагнула прочь от молодой госпожи. Она никогда еще не видела, чтобы эти прекрасные синие глаза наполняла такая злоба, никогда не видела, чтобы эта стройная фигура излучала такое напряжение и гнев…
Она и в самом деле собралась осуществить задуманное. Леди Элиза всегда была решительной. Что бы ни встало на ее пути, она была готова уничтожить рыцаря, которому оказалась обязана такими муками.
— Он не получит Гвинет с Корнуолла — не важно, что мне придется для этого сделать!
Джинни охватил холод. Жестокость в голосе Элизы казалась ей ужасающей.
— Не важно, что мне придется сделать! — повторила она и угрожающе прищурилась, не сводя глаз с огня.

— Всадники с востока, миледи!
Элиза проснулась, когда Джинни ворвалась в ее спальню и отдернула полог у постели. Элиза промучилась без сна всю ночь, заснула только на рассвете, а теперь чувствовала себя так, будто выбиралась из плотного тумана.
— Просыпайтесь, миледи, взгляните в окно!
Элиза распрямила затекшие ноги. Когда ступни коснулись холодного пола, она проснулась окончательно и поспешила к окну, выходящему на восток.
Всадники виднелись на расстоянии трех миль от замка — десять мужчин в доспехах. Пара мышастых лошадей, украшенных шелковыми попонами и перьями, везла искусно сделанный экипаж.
Элиза напрягала глаза, вглядываясь в лица мужчин. Они везли красно-золотые знамена, и когда приблизились, она различила эмблему — вздыбленного льва.
— Это рыцари Ричарда, — с трудом выговорила она.
— О, Боже! — воскликнула Джинни, всплескивая ладонями и подбегая к Элизе. — Они везут к нам Изабель!
— И не только ее, — с тревогой возразила Элиза. — Никто не стал бы посылать десяток рыцарей в полных доспехах со знаменами только для того, чтобы сопровождать служанку…
— Как думаешь, что им нужно?
Элиза нахмурилась.
— Они явились сюда с миром — это несомненно. Всем известно, что в Монтуа пятьсот воинов. Их прислали с каким-то поручением, но я не понимаю…
— Миледи, даже я это понимаю! — решительно прервала ее Джинни. — Ричард отправил своих людей в Монтуа затем, чтобы вы поклялись ему в верности!
— Может быть, — прошептала Элиза. Как герцогиня, она была подданной французского короля, но поскольку Монтуа было слишком мало, его владельцы клялись в верности правителям соседней Анжуйской империи. Следовательно, теперь ей придется присягать Ричарду, а Ричарду, в свою очередь, — Филиппу Французскому.
Элиза поняла, что пора