Свет любви

простынях, беспечно болтая о событиях прошедшего дня. Элиза и Элеонора разделяли одну постель, но это не доставляло им неудобства: в пути женщины быстро сдружились и сблизились.
Элиза узнала, что прислуживать Элеоноре совсем несложно. Королева привыкла обходиться без чужой помощи. Она позволяла Элизе причесывать себя, раскладывать одежду, но в остальном заботилась о себе сама. Однако Элиза не чувствовала себя бесполезной, ибо королева наслаждалась ее обществом. Иногда, правда, Элиза была уверена, что королева скорее думает вслух, чем говорит с ней, но тем не менее жадно слушала ее, не упуская случая сделать замечание.
Этой ночью Элеонора вновь заговорила о пустой английской казне.
— Ричард отчаянно нуждается в деньгах, — произнесла она, забираясь на высокую пуховую перину. Она вздохнула. — Какая жалость, что Ричард заключил союз с Филиппом Августом против Генриха! Теперь он должен уплатить Филиппу двадцать тысяч дукатов, которые Генрих поклялся отдать незадолго до смерти. Ему придется отдать часть из тех денег, что были предназначены для крестового похода. О, крестовый поход! Священная война — великое дело! Но как быстро начинаешь тосковать по чистым простыням и мягким подушкам… — Голос Элеоноры угас, она прикрыла глаза и потянулась на мягком ложе. Немного погодя она открыла глаза. — Элиза, не хочешь ли закрыть окно? Ночь будет прохладной.
Элиза соскочила с постели и подбежала к окну. Но прежде чем закрыть его, она заметила движение во дворе и замерла.
Мужчина садился верхом на коня. Было темно, луна скрылась за тучей, но Элиза мгновенно узнала Стеда — мало кто из мужчин мог сравняться с ним в росте или ширине плеч. Он был без доспехов, в одном плаще, с обнаженной головой. На темном дворе его иссиня-черные волосы поблескивали будто отражая свет рассеянных по небу звезд.
— Что там? — спросила Элеонора.
Элиза смутилась, чувствуя, что настал миг предпринять первую, осторожную попытку атаки.
— Ничего, Элеонора, — поспешно ответила она — слишком поспешно, как и собиралась.
— Глупости, Элиза. Что ты видишь?
— Только всадника, он уезжает из поместья.
— А! — равнодушно протянула Элеонора. — Значит, это Стед.
Удивленная таким ответом, Элиза прикрыла окно и обернулась. Спальню освещала только одна свеча, стоящая на сундуке сбоку от постели. Выражение лица Элеоноры скрывали резкие тени.
Элиза осторожно начала:
— Да, ваше величество, это Стед. Мне не хотелось говорить вам, ему не следовало покидать вас! Защищать вас — его долг!
Элеонора приоткрыла темные глаза и ласково взглянула на Элизу.
— Ты напоминаешь мне Ричарда: отстаивая свое мнение, ты становишься настоящей львицей! Но незачем так заботиться обо мне, дитя. Тебе не стоило ни умалчивать о Стеде, ни сердиться на него. Я сама предложила ему уехать сегодня вечером.
— В самом деле?
— Гвинет в Лондоне. Вскоре Стед будет у нее. Он галантный рыцарь, взявший на себя заботы о престарелой королеве Он заслуживает свободного вечера — и удовольствий. В сущности, мне даже досадно, почему Ричард не устроил брак Стеда как можно раньше, как сделал для Уилла Маршалла.
Элиза кусала губы в темноте. «Этот человек заслуживает казни!» — хотелось в ярости крикнуть ей. Значит, Стед отправился к женщине, на которой надеялся жениться. К своей добыче! Храбрый, сильный Стед будет вознагражден за свою дерзость!
Элиза молча стояла в темноте, обдумывая свои следующие слова. Но проходило время, и молчание стало казаться ей лучшим выходом.
— Тебе не по душе Брайан, верно, Элиза? — с любопытством спросила Элеонора.
— Я только…
Элеонора быстро прервала ее:
— Не отрицай этого, Элиза. У моего возраста есть свои преимущества, и в эти дни я часто наблюдала за вами. Вы избегаете друг друга, не беседуете, стараетесь не обмениваться взглядами. Но каждый раз, когда ваши глаза встречаются, кажется, что Бог внезапно наполняет небеса тучами и молниями.
— Вы правы, ваше величество, — тихо согласилась Элиза. — Мне не по душе Брайан Стед.
— Почему? — Элиза заметила, что насмешливое выражение в глазах королевы сменилось беспокойством. — Будь я молода, — продолжала Элеонора с добродушным юмором, — я могла бы в него влюбиться. Но, поскольку времена такой опрометчивости для меня давно миновали, мне остается только молча восхищаться такими мужчинами, как Брайан Стед. Так скажи мне, Элиза, чем вызвал этот человек твою ненависть?
Наконец наступил долгожданный момент, решила Элиза и ощутила, как поднимается в ней шквал чувств. Еще один шаг — и она не сможет повернуть назад; а пока ей нужно тщательно взвесить каждое свое слово.
— Элеонора,