Свет любви

спасти. Для этого ей надлежало подобрать разумные слова. — Брайан, титулы и земли на Корнуолле стоят гораздо большего, чем Монтуа. Они достанутся тебе! Мы можем послушаться Ричарда, можем пожениться, но затем разойтись по обоюдному согласию. Я вернусь в Монтуа, ты отправишься в поместье на Корнуолле! Мы оба понимаем, что навсегда останемся самыми заклятыми врагами, что нам нет смысла жить рядом постоянной вражде…
— Забудь об этом!
Слова застыли у Элизы на языке. В глазах Брайана не оста лось и следа мягкости и нежности. Глаза темнели с угрожающей быстротой: синий цвет сменился индиго, а тот — черным. Бронзовая кожа плотно обтянула скулы, челюсти твердо сжались. Жар его прикосновения резко контрастировал с холодом воды.
— Но почему? — прошептала Элиза.
— Герцогиня, не меньше, чем земли, я хочу иметь законных наследников, которым оставлю все богатство, заработанное тяжким трудом. А законных наследников можно иметь только от законной жены.
Элиза прикрыла глаза, не в силах сдержать дрожь отвращения, которая пробежала по ее телу.
— Если ты находишь меня столь отвратительным, мне жаль, — холодно заметил Брайан. — Мне бы не хотелось проводить ночи в битвах. Но если ты предпочитаешь это, Элиза, я согласен.
Она зажмурилась еще сильнее. Нет, этого не будет, решила она. На этот раз она не чувствовала ни злобы, ни желания мстить — просто решимость и страх. Она не смирится с такой жизнью. Она не станет его собственностью, запертой в поместье, готовой угождать ему, когда он только пожелает, молчаливо и смиренно исполнять его приказания и провожать в походы на войну или к другим женщинам. Этого она не стала бы делать ни для одного мужчины.
Тем более для Стеда. Она ненавидела его за то, что Стед не верил ни одному ее слову, ненавидела за то, что он сделал с ней, и за то, что думал о ней.
Он был готов простить ее, а ей нужен был мир, но не на условиях быть собственностью Стеда.
— А ты не боишься жениться на мне? — холодно спросила она.
— Боюсь?
— Ты говоришь, что однажды я уже пыталась отравить себя…
— Да, — холодно и вежливо подтвердил он. — Но я сказал, что готов простить тебе ошибки молодости и неопытности. Надеюсь, я сумею убедить тебя, что еще одна попытка может тебе дорого обойтись.
Несмотря на вежливый тон, угроза была несомненной.
Элиза с трудом сохраняла величественную позу, сидя напротив него в ручье. Она не делала никаких попыток высвободиться из его рук, даже не повышала голос.
— Значит, тебе безразлично, что женщина, на которой ты очень жениться, влюблена в другого? Что я постоянно буду желать его, желать оказаться в его объятиях…
— Мне безразлично то, чего ты желаешь, герцогиня, но небезразлично то, что ты делаешь. Так что можешь желать в душе сколько угодно, Элиза, но с этого момента считай меня своим стражником. И помни о том, что ты уже знаешь: я способен на многое.
— А как же ты сам, сэр Стед? — чуть не крикнула Элиза, на время утратив выдержку. — Ты и Гвинет?
Сардоническая усмешка скривила его губы, но глаза подернулись дымкой.
— Гвинет отдана Перси.
— Он откажется жениться на ней! — яростно вскрикнула Элиза.
— Еще одно предположение, требующее проверки. В этом случае ты проиграешь.
— Ты еще не приобрел положение выше, чем мое, так что одно предположение подтвердилось.
— Мужья всегда выше своих жен, — беспечно возразил Брайан.
— Проклятие!
— Так гласит закон, Элиза.
Почему сейчас ее так уязвило нелепое предположение о том, что она окажется в его власти?
— Ты понимаешь, о чем я говорю, Элиза?
— Прошу, отпусти меня, — сказала она, не отвечая на вопрос. — Вода холодная, и ты делаешь мне больно.
Должно быть, он решил, что она покорилась его воле, ибо жалость появилась в его глазах и он немедленно отпустил Элизу. Она легко поднялась и еще раз взглянула ему в глаза.
— А ты понимаешь, что я предпочитаю не встречаться с тобой до дня нашей свадьбы? — спросила она.
— Как пожелаешь. — Элиза со странным чувством следила, как Брайан поднимается перед ней. Он выше Ричарда, мелькнула у нее отдаленная мысль. Разглядывая его, Элиза была вынуждена признать, что Брайан таков, как и подобает быть рыцарю, — мускулистый и подвижный, жестокий и решительный, сильный и грубый.
Да, он настоящий рыцарь. Он подходит для роли дворянина так же, как Ричард для роли короля.
Но все эти мысли только усилили ее ненависть, а вместе с ненавистью страх. Элиза поняла, что Брайан намерен полностью подчинить ее своей воле. Значит, он станет поступать так, как пожелает. Его жизнь почти не изменится, разве только он будет намного богаче.
Она заставила себя насмешливо